Последний круг Ада

Забыв о том, как страшила его огненная пропасть, он рванулся вниз, вслед за Рафаэлем.

Попытался рвануться. Песок мягко толкнул в грудь, останавливая прыжок, который должен был завершиться уже внизу, в бездне. Азирафаэль беспомощно вскочил, заметался, пытаясь понять, почему земля, такая твёрдая, такая надёжная, не удержала вместе с ним и Рафаэля… Рванулся в небеса, уже в полёте развеивая ставшую теперь помехой физическую оболочку. Успел увидеть распахнутый в вопле рот кого-то из потемневших собратьев, даже не разглядев, с кем разминулся.

Увидел, как чернокрылый без сопротивления прошёл сквозь поверхность тварного мира, рухнув в бездну. Как вспыхнули, соприкасаясь с мрачным пламенем, крылья…

И, боясь задуматься о том, что делает, стрелой света ринулся вниз.

На этот раз удар почти не ощутился. Он легко пронзил собой поверхность и бесплотной молнией скользнул вглубь, в прохладную толщу песка.

…А то, что горело и ярилось внизу, по-прежнему было совсем рядом – и невыносимо далеко.

Там, где отныне навек был заперт ставший слишком тяжёлым для Небес Рафаэль.

И тысячи других его собратьев.

Там, куда ему – вдруг отчётливо осознал Азирафаэль – пути нет.

***

Азирафаэль медленно открыл глаза. Длинно, прерывисто вздохнул, пытаясь вырваться из жутких воспоминаний, словно из трясины, что лишь чуть-чуть не успела сомкнуться над головой неосторожного путника.

Неловко, дрожащей рукой провёл по глазам, стирая против воли выступившие слёзы.

И, сглотнув, с тихим стоном прижался лбом к спинке церковной скамьи.

Гладкое дерево немного остужало пылающую кожу, даря мимолётное облегчение. Увы, уменьшить боль, терзающую душу Азирафаэля, это не могло.

Он не хотел больше думать об этом. Даже если Кроули действительно убил Рафаэля. Даже если тогда, когда он отчаянно пытался удержать его в загустевшем воздухе, его друг уже был мёртв – даже в этом случае он не имел никакого права в чём-то обвинять Кроули.

Независимо от того, что толкнуло его на убийство.

Прошло шесть тысяч лет.

За которые Кроули ни разу, как осознавал Азирафаэль сейчас, не дал повода усомниться в его дружеских чувствах.

И – Кроули рисковал жизнью, чтобы спасти его. Что бы ни случилось на заре времён, что бы ни заставило Кроули взяться за оружие в роковой день, какова бы ни была его изначальная мотивация, из-за которой он заговорил с ним на стене Эдеме – всё это уже не имеет никакого значения.

Ничего, кроме того, что сейчас Кроули – его лучший друг.