Затишье перед бурей

- Они оба изззменники, Гавриил, - сквозь зубы процедила она, - Оба, и вы ужжже с этим согласились, всего полгода назад, когда озззвучили приговор и прислали вниз гонца с просьбой об адском пламени! Меня не волнуют ваши решения, и право асилума меня не беспокоит – кажжжждый из демонов и так проклят, чего нам ещё бояться? Я не отступлюсь. Кроули будет каззззнён. И если ангел попадётся моим эмиссарам под руку, я поззззабочусь о том, чтобы и он понёс наказзззание. Тем более что приговор обоим отступникам ужжжже вынесен, дело только зззза исполнением.

- Но…

- Никаких «но», Гавриил. Хотите, чтобы Азззирафаэль жжжил – зззабирайте его к себе и следите, чтобы не леззз туда, где я и мои слуги смогут его достать. Мне никаких зззнаков не было. Если Она жжжелает, чтобы Ад отступился от своего права мести – пусть прикажжжет это мне лично! Или, - она с нервной злостью кивнула на клочок бумаги в руке Гавриила, - Таким жжже образззом. Только Сама. Лишь в этом случае я поверю в Её волю. Поверю тебе, пернатый.

Она вдруг резко отвернулась от архангела, обвела взглядом пустую беседку, а потом запрокинула голову к каменному куполу.

И в пылающих алым глазах вдруг мелькнуло что-то, что могло бы быть болью… болью, подогреваемой гневом и тщательно скрываемым в глубине зрачков страхом.

- Ну?!. Я жжжжд…

В следующим миг она отшатнулась, машинально вскидывая руку – в лицо ей стремительно ударило что-то круглое, плоское, с вызывающе жёлтым смайликом на белой поверхности.

- Что зззза?.. – прорычала она, опуская глаза; голос дрогнул, и княгиня Ада сама это, наверняка, поняла, потому что растерянность в глазах сменилась яростью.

Она медленно покрутила в руке погрызенную «летающую тарелку» со стёршимся от времени и частого использования рисунком: жёлтый смайлик и опоясывающая его надпись: «I believe in SHERLOCK. I always will». На лице на миг её отразилось недоумение. Лишь на миг; потому что следом раздалось испуганное повизгивание, сердитый детский голос – и в дверях беседки, задыхаясь от бега, появилась рыжая девчонка в жёлтой курточке.

- Извините, это моё, - переводя дыхание, выпалила она, глядя не на Вельзевул, а на игрушку в её руках.

- Девочка, это невежливо – вмешиваться в разговор взрослых, особенно таким образом, - сухо начал было Гавриил, с неодобрением глядя на хозяйку рыжей собаки. Собаки, которая, к слову, сейчас с опаской, поскуливая от непреодолимого ужаса, подползала к беседке на животе.

- Ужжжже не твоё, - оборвала его Вельзевул. – Ненавижу детей.