Затишье перед бурей

Какое-то время невидяще смотрел в обитый бархатом потолок, и казалось – видел там что-то совсем иное. Азирафаэль с состраданием смотрел на него, но не решался заговорить. На лице Кроули была написана боль – и острая, горечью кривящая губы вина.

- Я решил бросить задание, знаешь, - тихо, безнадёжно признался Кроули вдруг. – Просто в какой-то момент понял, что не смогу. Не хотел видеть её у нас. Только не мог придумать, как соскочить, чтобы не попасть под раздачу за провал. Ты как раз был где-то у русских, у них тогда как раз была та заварушка со сменой власти, помнишь?

Азирафаэль понимающе кивнул, но Кроули, казалось, и не заметил этого.

Продолжал говорить – лихорадочно, поспешно, с каждым словом всё сильнее ускоряя темп невесёлой исповеди.

- Я думал, мы сможем вдвоём что-нибудь придумать. Разыграем что-нибудь, как раньше. Но не смог тебя найти. Я уже почти решился просто подставить её под пулю, у их хозяина как раз какие-то тёрки начались с местным авторитетом.

Он прерывисто вздохнул и замолчал, зажмуриваясь.

Азирафаэль скорбно поджал губы. Что было дальше, можно было не объяснять.

А Кроули, сглотнув, глухо проговорил:

- А когда я вернулся, я узнал, что она покончила с собой. Типа, неразделённая любовь, бла-бла-бла… Бред такой. Знаешь, что она сказала мне, когда я нашёл её на Седьмом Круге?

- Что? – послушно переспросил Азирафаэль. В голосе его звучало сочувствие. Он и без слов уже догадывался, в чём была причина. Кроули невольно передёрнулся, безотчётно обхватывая себя за плечи руками.

- Что просто не смогла больше ждать. Поняла, что скоро не выдержит и залезет на этого… к которому я подбил инкуба её приворожить. Не захотела предавать мужа.

Сдавленно засмеялся вдруг – злым, плачущим смехом:

- У неё не было ни одного шанса, ангел! Не самоубийство, так прелюбодеяние, так и так она была бы нашей. Она даже не разозлилась – я всё рассказал, не смог молчать… Сказала, что раз и там и там клин, то хоть мне пользу принесла. Ненормальная. А мне выписали поощрение.

За блестяще провернутую операцию по совращению перспективной души. Она типа могла после смерти стать ангелом или что-то в этом роде, в каких-то там списках была, не помню, как эта фигня называлась… Вот так.

Он повернул голову и в упор взглянул на Азирафаэля.

- Забавно, да? – с горькой иронией пробормотал он. – Я столкнул её в Ад, а она всё равно считала меня другом. Я приходил к ней иногда. Просто, поговорить.

Азирафаэль с болью отвёл взгляд.