Затишье перед бурей

Лицо его, наконец, приобрело почти спокойное выражение; только в глазах по прежнему плескалась затаённая тревога. – Кроули, что случилось? Пожалуйста, объясни мне, что происходит! Тебе больно? Обжигает? Скажи мне, что делать, я не могу понять, чем тебе помочь!

Последние слова он почти выкрикнул, и прячущаяся в синих глазах волна беспокойства всколыхнулась, выплёскиваясь на лицо выражением беспомощности.

Внутри что-то противно сжалось. Проклятье. Кажется, он и впрямь орал очень громко…

- Всё хорошшшшо, ангел, - справившись с невовремя сжавшим горло спазмом, поспешно проговорил он.

И сам испугался того, насколько измученно прозвучал его голос. Лицо Азирафаэля вытянулось ещё сильнее.

- Благодать? – безнадёжно выдохнул ангел, глядя на него с таким мучительным состраданием, что Кроули тут же ощутил себя последней сволочью.

- Пффф! Ангел, не несссси ерунды! Со мной всё отлично! – громко фыркнул он, отводя глаза. Получилось немного фальшиво; должно быть, именно поэтому лицо нависающего над ним Азирафаэля стало ещё более несчастным.

Кроули скрипнул зубами. Кошмар медленно отпускал, отступал в глубины памяти. Вместо него на освободившееся место неторопливо вползала противная, глухая тоска. Мадлен. Сатана его побери, он теперь никогда не сможет к ней заглянуть. Даже если они каким-то чудом выкрутятся – кто его пустит Вниз?

Он всё отчётливее осознавал, что привидевшийся разговор был всего лишь сном. Не мог быть ничем иным. Для проклятых душ не предусмотрено чудес. Где она на самом деле? Всё ещё на Четвёртом, или, и впрямь, сумела подняться выше?

Внутри что-то болезненно сжалось, и он, почти против воли, закусил губу, сдерживая злой стон, в котором сам не знал, чего было больше – сожаления или ненависти к себе.

…А миг спустя до него дошло, что Азирафаэль по прежнему ждёт ответа, и в глазах уже не тревога – паника пополам с беспомощностью.

- Потерпи ещё немного, дорогой мой… - с отчаянием пробормотал Азирафаэль, чуть ослабляя хватку на его правом плече и неловко поглаживая.

– Литания скоро закончится, ещё час, не больше…

Чёрт. Точнее, не чёрт, а ангел. Бедный, перенервничавший за него ангел, которого он только что напугал чуть ли не до заикания своими… а что было, кстати? Вопли, попытки раскрыть крылья прямо в гробу?

Он с досадой зашипел сквозь зубы. Вцепился крепче в предплечье Азирафаэля. Поднял вторую руку, пытаясь поймать Азирафаэля за запястье.

Промахнулся.

И только сейчас понял, что рука, оказывается, дрожит.