Затишье перед бурей

Обжигающее, болезненно колющее сердце чувство упрямо шептало, что он губит ангела, что он должен уйти в сторону, отпустить, пока ещё не поздно… Своя сторона оказалась ничьей стороной, крошечной песчинкой, сжимаемой когтями бесконечного вакуума, и кислорода на несущейся в космосе крупице тверди остаётся всё меньше, меньше… Его самого не примут обратно. Не простят. Но вот Азирафаэля… Архангелы далеки были от идей всепрощения. И всё же, если демона, сбивающего Азирафаэля с пути истинного, вдруг не станет… Если ему не нужно будет против своей воли оставаться на проклятой этой «их стороне»… Быть может, так будет лучше?

Ад не простит.

Рай мог бы, наверное… но не Ад. Не за то, что он натворил внизу. И нет такого убежища, где они смогут прятаться вечно. Ангелу нужно Наверх. Хотя бы – просто под защиту Небес. От гнева Вельзевул и остальных он сам Азирафаэля не защитит. Просто не сможет. И никогда не простит себе, если с ангелом случится беда.

…А Азирафаэль – он простит себе, если беда случится с ним? Вот и думай, глупый демон, не зря ли ты радуешься великодушию Азирафаэля, или нужно было говорить ещё грубее, ещё больнее, бить в самую душу, чтобы только оттолкнуть, прогнать, заставить отшатнуться в отвращении, чтобы даже спасение этим самым демоном из Ада померкло, подёрнулось мутной плёнкой и не мешало уйти прочь, когда – если – появится такая возможность?.

.

Он вздрогнул, выныривая из тоскливых мыслей, словно прорывая маслянистую нефтяную плёнку на поверхности океана: на плечо опустилась тёплая рука.

Непроизвольно вскинул голову – и понял, что это была ошибка. В глазах Азирафаэля не было больше облегчения: тревога, непонимание… почти страх. И эти глаза поймали его неосторожный взгляд, и сжали, как змея обречённую добычу… и отпускать, с паникой понял он, не собирались.

- Кроули, что случилось? – тихо, непривычно твёрдо спросил Азирафаэль. И он содрогнулся, запоздало осознав, что предаваться подобным размышлениям рядом с эфирным существом, для которого эмпатия является не шестым, а скорее вторым, если даже не первым, чувством, было очень, очень плохой идеей.

- Ни… ничего, ангел. С чего ты взял, что что-то случилось? – поспешно отозвался он. И сам чуть не взвыл, осознав, как фальшиво звучит его голос.

Взгляд Азирафаэля из встревоженного стал отчётливо укоризненным.

- Нет, серьёзно, всё отлично! В смысле… - он лихорадочно шарил по собственным мыслям, пытаясь найти что-то, что поможет увести Азирафаэля подальше от истинного понимания.