Затишье перед бурей

Даже во время суда над ним – в смысле, над Азирафаэлем – она такой не была. Сейчас от сочащейся ядом торжествующей злости не осталось и следа. Ярость, слепая, обжигающая ярость…

«А ведь и впрямь обжигающая», - с невольным ознобом осознал Кроули, ощутив, как начинает неприятно саднить кожу от ощущения возрастающей святости.

Он сглотнул. И, осознав с неприятным холодком, что пауза опасно затягивается, растянул губы в фальшивой улыбке:

- Урии-ил! Чем обязан такой чести?

Та в ответ ожгла его яростным взглядом.

- Заткнись, ублюдок! Жаль, что я не знала, кем ты был до падения, иначе убила бы, не дожидаясь этого фарса со священной защитой! – прошипела она. Прошипела не с бешенством даже – с ненавистью, такой лютой и непримиримой, что Кроули невольно вздрогнул.

В разум начала закрадываться неприятная мысль, что его, кажется, пришли убивать. Но ведь он по-прежнему на святой земле, под защитой пастора, разве нет?

…Возможно, что и нет, понял он в следующую секунду, заглянув в пылающие злобой глаза архангела.

- Эй, эй, спокойно! – с трудом заставив голос не дрожать, огрызнулся он. Ему очень хотелось верить, что улыбка выглядит развязной, а не испуганной. Выражение на лице коллеги из верхней конторы стало совсем уж нехорошим, и он поспешно вскинул руки в примирительном жесте. – Эй, да что я такого сделал-то? Можно подумать, для кого-то наверху новость, что демоны – это зло и всё такое…

Глаза Уриил вспыхнули, и Кроули только сдавленно охнул, впечатанный в стену обжигающей силой разгневанного архангела.

- Какого… - простонал он, без сил сползая по стене. К горлу подкатила дурнота; он ощутил, как его буквально выворачивает наизнанку бушующий вокруг шторм благодати.

Уриил, не отвечая, ухватила его за шиворот и, вздёрнув снова на ноги, ещё раз с силой припечатала о стену. В голове опасно зашумело. Он сглотнул стремительно нарастающую во рту солёную горечь, и через силу двинул навстречу собственные демонические силы, чувствуя, что ещё немного – и его просто сожжёт этот гнев.

- Предатель! - прорычала ему в лицо архангел, и Кроули, несмотря на обморочную муть, поразился той ядовитой смеси ненависти и боли, что звучала сейчас в её голосе.

- Я никого не предавал! – запротестовал он. И осёкся. Плохая идея. Если так подумать, он как раз таки и предал – и Её, и всех своих бывших собратьев… Это даже если не вспоминать об устроенной подлянке с Апокалипсисом.