Затишье перед бурей

Отец Уильям, мысленно радуясь уже тому, что Кроули поддерживает разговор, сокрушённо покачал головой.

- Пусть так, Кроули… Пусть так. И всё же – я прошу тебя помнить, что повеление совершить обряд, вернувший вас живыми из Преисподней, было послано мне в тот самый миг, когда вы больше всего нуждались в чуде. Что это, как не проявления милости Господа нашего?

- Везение, - сквозь зубы процедил Кроули, не поворачиваясь. – Ссслучайность. Издевательство. Очередной коварный план. Да шшшто угодно!

Священник глубокомысленно покивал.

- Да-да, конечно. Но я, должно быть, забыл уточнить, что мне было приказано вызвать из Ада демона Кроули. Не ангела Азирафаэля.

- Ну разуме-е-етссся! – закатил глаза Кроули. – Не существует способа вызвать ангела! Они таким не вообщщще промышшшшляют, чиссстоплюи!

Отец Уильям едва заметно улыбнулся. Прищурился и спросил, лукаво глядя на демона:

- В таком случае, почему же портал перенёс вас обоих, а не только тебя?

Кроули замер. Потом, со прерывистым свистом выдохнув, медленно повернулся к священнику.

На старика взглянули жёлтые, сейчас занимающие всю радужку и белок змеиные глаза. На лице его отчётливо отражалась бешеная работа мысли.

- Яд! – с ужасом выдохнул Кроули, - Я… укуссссил Азирафаэля, часссть меня была внутри него! Есссли бы вы прочитали заклинание минутой раньшшше…

- То ангел остался бы в Аду, - согласно кивнул старый пастор. – Один. А проведи я ритуал минутой позже - и его не спасли бы ни твои усилия, ни святая вода.

Так что да, ты можешь назвать это коварным божественным планом. Можешь считать это проявлением ненависти Господа и способом погубить тебя, принудив расплачиваться своей жизнью за безопасность Азирафаэля. Но ты уверен, что был бы рад другому исходу? Тому, что был наиболее очевиден?

Он сочувственно улыбнулся, разглядывая изжелта-белое, перекошенное смертельным ужасом лицо демона. Развёл руками:

- Подумай об этом, - мягко посоветовал вряд ли слушающему его сейчас Кроули.

И, осторожно прикрыв за собой скрипучую дверь, вышел из комнаты.

В коридоре он без сил привалился к стене, тяжело закрыв глаза и пытаясь успокоить болезненно колотящееся сердце. Если бы Кроули только знал, каких усилий стоил ему этот спокойный, понимающий тон… Насколько тяжело было рассуждать о божьей любви и о планах Господа, когда на сердце сжались и не желают разжиматься цепкие когти страха и дурных предчувствий.