Затишье перед бурей

Если его приговор – всего лишь вопрос времени, стоит ли привязывать ангела к себе ещё сильнее? Или лучше, наоборот, постараться хотя бы сейчас отпустить его? Хотя бы – не пытаться сделать новый шаг навстречу? Сейчас, когда Азирафаэль, кажется, готов наконец признать его не просто союзником, но и другом?..

А признаться в прошлых успехах, каждый из которых для ангела – недвусмысленного свидетельство его, Кроули, двуличности, можно. Быть может, Азирафаэль даже сможет простить. Сейчас, наверное, сможет. После их бегства из Преисподней…

Кроули зло усмехнулся собственным мыслям.

Сможет, наверняка. Долг жизни – такая поганая штука. Связывает похлеще цепей.

И что толку им обоим будет с этого прощения? Потом, когда прозвучит предсказанный приговор? Станет только хуже. Намного, намного хуже. Терять друзей слишком больно.

…Лгавших всю жизнь то ли врагов, то ли просто скучающих соперников – намного легче.

Кроули ощутил, как сквозь стиснутые до хруста зубы рвётся истерический, больше похожий на подвывание, смех, и судорожно закусил губу, гася этот предательский звук.

Сжался, изо всех сил пытаясь справиться с колотящим его ознобом. Неожиданно ясное понимание обжигало не слабее освящённой земли. Скоро всё закончится. Для него – закончится. Никаких вариантов, никаких вторых шансов… Просто – конец. А Азирафаэлю придётся как-то жить дальше.

Желательно – не терзаясь весь остаток отпущенной ему вечности угрызениями совести и скорбью по погибшему другу.

Кроули беззвучно застонал.

Чёрная дыра в груди уже сожрала всё тепло, что подарил ему недавний разговор в склепе. Остался только невыносимый, космический холод.

И космическая же пустота.

Он не будет ничего рассказывать Азирафаэлю.

Постарается – не рассказывать.

Быть может, Вельзевул всё-таки будет влом рыться в архивах, и Азирафаэлю не придётся окончательно разочаровываться в нём и их почти-дружбе…

…В крошечной квартире пасторского домика стояла тишина. Негромко стучали в окно мокрые ветви, неторопливо катились по стеклу прозрачные капли.

И такая же капля крупицей хрусталя блестела на окровавленной щеке прижавшегося затылком к двери демона.

Глава 18

Кроули не помнил, сколько простоял так, бездумно глядя в никуда и не находя в себе сил даже шевельнуться.

Из ступора его вывел звук, донёсшийся из спальни. Кроули потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из собственных безнадёжных мыслей и сообразить, что именно он услышал.

Стон.