Вопреки судьбе

- С… сначала тебе придётся… - прохрипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, - Поймать К… Кроули… А потом уже… Кх-х-х…

Хастур, скривившись, оттолкнул его от себя, и ангел чуть было не упал, чувствуя, как подкатывает к горлу едкая дурнота. Упал бы – но сделать это, когда твои ноги по колено застряли в полу, непросто.

Он согнулся, судорожно вцепившись обеими руками в буквально горящее, как от прикосновения адского пламени, горло, захлёбываясь мучительным кашлем. И вновь остро пожалел, что Кроули не позаботился добить его.

«Пожалуйста!» - отчаянно взмолился он, с трудом втягивая в саднящее горло затхлый воздух, - «Пожалуйста, Господи, я знаю, что предал Твой замысел, но ведь Ты знаешь, ради чего я это сделал! Прошу, если это возможно – пусть всё будет… не слишком долго! Пожалуйста…»

Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем Азирафаэль смог прийти в себя и с трудом, преодолевая сопротивление корчащегося от ужаса разума, поднять голову. Хастур стоял рядом, разглядывая его с жестоким удовлетворением.

- Это только начало, ангелочек. Я бы развлёкся с тобой ещё, но сначала дела. Ничего, потерпи. Сейчас я достану твоего приятеля, и вы сможете полюбоваться, как я обрываю вам крылышки. Сначала ему, потом тебе… То, что осталось от прошлого раза.

И он захохотал, кажется, очень довольный своей шуткой. Жаба на его голове лениво перебрала лапами и моргнула выпуклыми глазами. Азирафаэль содрогнулся от этого булькающего кудахтанья.

«Кроули, ради Бога, ну почему?! Один удар, всего один…»

Ему было муторно от своей горечи, от своего отчаяния и едкой – не обиды даже – тоскливого непонимания, почему Кроули, такой умный, такой предусмотрительный, такой заботливый… Почему он оставил его в Преисподней живым. Почему… почему отдал его обратно Аду, вместо того чтобы позволить просто исчезнуть, не испытывать больше всего того, что могли придумать для него Хастур и другие демоны?!

- Ты его не достанешь… - как сквозь сон, услышал он свой срывающийся голос.

Хастур резко оборвал смех. Довольное выражение поблекло, на миг на испещрённом язвами лице мелькнула тревога. Он застыл, прислушиваясь к чему-то. Потом медленно, мерзко усмехнулся.