Вопреки судьбе

И, с мучительным сочувствием отмечая, что несколько не до конца излеченных ран вновь углубились, словно разъедаемые непрерывным жаром струящейся вокруг святости, осторожно толкнул сквозь пальцы первую толику целительной силы.

И в этот момент в воздухе разлился долгий, тягучий звон.

Кроули дёрнулся, вскидывая голову. А сам Азирафаэль, оцепенев на миг, в ужасе отдёрнул руку, не сразу сообразив, что произошло. Вскрикнул, в панике кидаясь к стоящей слишком далеко, на противоположном краю кровати, спасительной корзине. Машинально подхватил испуганно зашипевшего змея, которые от его рывка рухнул на пол почти всей своей длиной, лишь в последний миг успев обернуться вокруг его руки.

- Асссирафаэль, ангелы бы тебя побрали! – зло зашипел Кроули, раздражённо подтягиваясь и с трудом заползая обратно на кровать.

И лишь теперь Азирафаэль понял, что что-то не так.

Он замер, неловко наклонившись вбок и одной рукой вцепившись в ручку корзины. Колебание Благодати не изменилось. Ровный, спокойный поток, а не сияющий пульсирующий вал, струящийся от церковного звона.

Колокол ударил вновь. И вновь. Глухо, отдалённо, тягучим медным звоном. Пять. Шесть. Семь.

Азирафаэль облегчённо всхлипнул и разжал пальцы, отпуская несчастную корзину и без сил откидываясь к стене.

О, Господи.

- Какого… кракена это ссссейчассс было, ангел? – со стоном уточнил Кроули. Повисев пару секунд на его руках, подобно чешуйчатому канату, он шевельнулся, сжал крепче предплечье и, едва слышно зашипев от боли, свернулся на коленях Азирафаэля.

Ангел, не отвечая, вцепился в него трясущимися руками, прижал к себе. Услышал, как Кроули что-то с угрозой прошипел, и поспешно ослабил хватку.

Его мелко потряхивало от пережитого страха.

Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать.

- П… полдень… - трясущимися губами пробормотал он, чувствуя, как он запоздалого испуга и острого облегчения резко начинает кружиться голова. Кроули зашипел снова. На этот раз с явным недоумением.

- Сссс каких пор… - «двенадцать», машинально отметил ангел последний удар, со стыдом отмечая, что тревоги в шипящем голосе друга куда больше, чем привычной издёвки, - ты ссстал бояться грёбаного Биг Бена? Что ссс тобой, ангел? И что дальшшше? Будешшшь шшшшарахаться от резиновых уточек? Проверять, нет ли в шшшшкафу ссстрашного бугимена?

Азирафаэль мрачно подумал, что, может, не от уточек, а вот от эмалированных ванн он, пожалуй, и впрямь долго ещё будет… шарахаться, что за унизительное слово! Только Кроули и мог так высказаться.