Вопреки судьбе

И с болью увидел, как потянувшийся было наверх Кроули без сил оседает обратно, не в силах даже ползти. На миг он замер, пережидая неожиданно острый укол в сердце. Зажмурился, как-то сразу осознав, что насчёт «выберусь сам» Кроули несколько погорячился.

А потом медленно опустил руку пониже и осторожно подхватил вздрогнувшего змея под живот, поддерживая его и позволяя неловко обвиться вокруг своего предплечья. Невольно закусил губу, услышав тихое болезненное шипение, сорвавшееся с раздвоенного языка. И медленно, с бесконечной осторожностью, поднял руку, перенося измученного демона на фанеру.

Кроули без сил сполз с его руки и распластался на фанере, опустив треугольную голову на безвольно вытянувшееся тело. Азирафаэль поспешно подставил ладонь, не позволяя кончику хвоста свеситься с фанеры на смертельно опасный пол. Бережно приподнял его и сдвинул к середине, внутренне сжимаясь при мысли, насколько мучительно должно быть для Кроули прикосновение шершавой фанеры к обожжённой коже.

А Азирафаэль запоздало сообразил, что нет необходимости занимать необходимое Кроули пространство и самому сидеть на дышащем Скверной сигиле. И аккуратно сдвинулся назад, на прохладный каменный пол склепа. Передвинул туда же пустую корзину.

- Осторожно, дорогой… - с тревогой пробормотал он, глядя, как чёрно-алый змей неловко подтягивает к себе длинный хвост, пытаясь свернуться более компактно, и невольно скользя по самому краю фанеры.

Змей раздражённо дёрнул головой. Ничего не ответил. Только оглянулся с явной нервозностью, с шипением щупая пропитанный благодатью воздух раздвоенным языком. Свернулся в несколько не очень тугих колец с усталым шипением опустил голову.

Азирафаэль прерывисто вздохнул. Это было знакомо. Слишком знакомо. Точно так же сворачивался на диване в его магазине Кроули в сорок первом.

- Потерпи немного, дорогой мой… - вздрагивая от мучительной жалости, прошептал он, зажигая над ними небольшой шар света и с тревогой склоняясь над слабо вздрагивающем от боли змеем.

Кроули не ответил. Только шевельнул треугольной головой и обессиленно закрыл глаза, молча давая ангелу разрешение на любые манипуляции с собственным телом. Почему-то змеиная форма совершенно не мешала отображению человеческих эмоций, словно Кроули слабо представлял, как должны выглядеть и вести себя обычные рептилии.