Вопреки судьбе

Змей тихо, обречённо зашипел. Было больно. Злые, испуганные, нервозные мысли слегка отвлекали от ощущения огнём горящей кожи. Но лишь слегка. Сейчас, когда безумие вдруг вспыхнувшей надежды и запоздалого ужаса схлынуло, Кроули с ознобной дрожью понимал, насколько идиотским было всё то, что он вытворял совсем недавно. Он не смог бы спасти Азирафаэля, если бы сгорел сам на освящённом полу склепа. Ему и так едва-едва хватило сил, просто чтобы убрать проникший в саму суть Азирафаэля яд и запустить успевшее остыть сердце.

Он ощутил, как по вздрагивающему от боли телу прокатился холодный озноб дурноты. Нет, лучше не представлять, что было бы, если бы портал открылся минутой позже. Половиной минуты. Что было бы, если бы священник не сообразил вызвать их из Ада сам – кстати, как он вообще додумался до такого бреда, вроде раньше служители церкви были… поадекватнее, в общем.

Хорошо, что ему попался именно этот псих с неортодоксальными взглядами. Кто другой спалил бы его нахрен ещё в церкви.

Кроули нервно вскинул голову. На миг показалось – спокойное размеренное дыхание рядом с корзиной запнулось… В груди словно провернулся ледяной клинок – провернулся и закаменел, скручивая внутренности в промороженный клинок. Он судорожно дёрнулся и, задохнувшись от прошившей все тело боли, рванулся вверх, наружу. Тупо стукнула по голове неплотно прикрытая крышка.

Он рывком выбросил своё тело на широкий бортик, боясь не успеть. На обожжённую чешую словно кипятком плеснули; он почти не заметил этого. Каким-то сумасшедшим усилием подтянувшись вверх, он перевалился через борт корзины…

И почти тут же, измученно зашипев, без сил обвис, не в состоянии даже сползти обратно в безопасную прохладу корзины. Азирафаэль дышал. Легко и свободно, без каких-либо препятствий. Только голову чуть повернул – похоже, пытался найти более удобную позу, сибарит хренов.

Слава Бо… слава его идиотской идее устроить портал Вниз прямо посреди освящённой земли…

Кроули прерывисто вздохнул. И отчётливо понял, что, если не сделает хоть что-нибудь, сейчас сдохнет. Боль туманила сознание, мешала связно думать. Но и её почти наглухо забивала страшная, ватная слабость. Хотелось просто свернуться клубком… Закрыть глаза… И заснуть, похрен, что скоро в церкви начнётся утренняя служба, и от Благодати тут дышать будет нечем.