Вопреки судьбе

И похолодел, как-то разом осознав, что, кажется, спасать уже некого. У спящих не бывает такого мертвенно-белого цвета кожи. У них не бывает таких умиротворённых, застывших в покое масок вместо лица. Уильям успел побывать во Вьетнаме. И сейчас с содроганием узнавал на лице светловолосого незнакомца выражение человека, умирающего от болевого шока и перед самым концом получившего укол морфия.

А в следующую секунду события понеслись, как отцепленный вагон с горки. Чёрная змея рывком опустила голову, прижимаясь к груди неподвижного человека.

Зашипела что-то – отчаянно, почти по-человечески – Уильяму даже показалось, что он различает какие-то слова. Но уже пару секунд спустя, дёрнувшись, стремительно сползла с его шеи и заметалась по фанере. Пастор с невольной жалостью увидел, как судорожно сжалось и распрямилось длинное тело, словно в агонии…

А потом рептилия как-то особо напряжённо выгнулась, вытянулась, почти вставая на хвосте… И на короткий лист фанеры со сдавленным воплем рухнул человек в изодранном до лохмотьев пиджаке.

…На этот раз – тот самый. Да.

Свалился – и трясущимися пальцами вцепился в неподвижное тело перед собой, каким-то исступлённым жестом подхватывая его на руки.

- Не-е-ет! Нет-нет-нет, ангел, не ссссмей! Азирафаэль, дышшши, ангелы бы тебя побрали, дышшши!... – разобрал потрясённый пастор. И содрогнулся, слыша в хриплом срывающемся голосе даже не страх – смертельный, невыносимый ужас существа, расчленяемого заживо.

Он осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания, отлепился от стены.

Шагнул вперёд, с тревогой вглядываясь в неподвижное, почему-то покрытое инеем лицо безжизненно обвисшего в руках демона незнакомца.

А тот, рывком прижав покойника к себе, в панике зашарил ладонью по его груди. Умоляюще, почти беззвучно зашептал что-то. И Ульям вдруг иррационально порадовался, что теперь рыжий демон стоит к нему спиной, и он не может видеть его глаз. Впрочем, от созерцания вздрагивающих не то от напряжения, не то от немых рыданий плеч это не спасало.

Уильяма замутило. Если он хоть что-то понимал в медицине (а понимал он в ней ровно настолько, чтобы сделать, при необходимости, укол или понять, когда нужно вызывать Скорую), то беловолосый парень был окончательно и бесповоротно мёртв. По крайней мере, он не дышал. А когда пастор разглядел две небольшие капельки крови, выступающие из крошечных ранок на шее, над массивным металлическим ошейником, понял, что…

Что ничего не понял.