Вопреки судьбе

– Он вообщщще к нам не попадал!* Может, где-то у вассс… Иешуа был доверчивым идиотом, но всссё-таки не подлецом… Отмолил, сссудя по всссему, у Неё и этого ссссамоубийцу…

Азирафаэлю очень хотелось возмутиться. Оскорбиться. Хотя бы просто возразить, что Христос никогда не был идиотом, что он был умён, и добр, и…

…и втайне оплакивающий, как хорошо знал Азирафаэль, смерть плотника из Галилеи Кроули знал это не хуже него. Просто, кажется, так до конца не смог отпустить боль и злость на Небеса за страшную казнь Спасителя.

Это мог бы быть великолепный спор…

Но ангелу уже было всё равно. Он почти дотянулся до поверхности льда. Кажется. Если он не обманывает себя и здесь.

И пробормотал он, скорее, из чистого упрямства и страха все-таки не успеть:

- У нас Иуды Иск… Искариота нет… Что ты выд-думываешь, д-дорогой?..

- Ну и чёрт сссс ним тогда! – с ненавистью прошипел Кроули. И содрогнулся всем телом. Ангел не смог даже понять, от собственной боли – или сочувствия к нему.

А в следующий миг Азирафаэль услышал неожиданно громкий треск… и правая рука, в последний раз напрягшись, пробила верхний слой льда.

Он облегчённо всхлипнул, рванулся ещё сильнее, со вдруг вспыхнувшей надеждой поверив на миг, что, быть может, сможет освободиться, что вода не понадобится им сейчас – подумаешь, всего девять Кругов наверх, быть может, им удастся все-таки…

А потом с бессильным оцепенением понял, что – нет, не сможет. Рука высунулась изо льда до запястья – и вновь застыла, скованная мигом схватившейся вокруг ледяной коркой.

Самого холода он уже почти не чувствовал. Только мучительная дрожь и режущая кости боль всё ещё напоминали, что лёд – самый настоящий… и очень, очень прочный.

Азирафаэль медленно открыл глаза. И, через силу искривив трясущиеся губы, послал замершему перед самым его лицом Кроули слабую улыбку.

- К-кажется, больше н-ничего, д-дорогой мой… П-прости, мн… мне очень жаль… Ты с… сможешь… Я не знаю… Разбить?..

И с тоской увидел, как в отшатнулся на миг Змей.

Лишь на миг.

Он не успел даже испугаться, что чего-то не учёл. Жёлтые глаза обречённо померкли, и Кроули с длинным стонущим шипением опустил голову на безвольно сложенное кольцами тело.

Вздрогнул, словно сотрясающий самого Азирафаэля озноб добрался и до демона. Долгий миг молчания… А потом Азирафаэль услышал тихий, измученный шёпот, в котором плескалась такая боль, что он сам задохнулся и с беззвучным стоном закусил губу. И даже не ощутил уже тепла собственной крови.