Вопреки судьбе

Он шевелился, он правда шевелился, он боролся, пытался вырваться из всё прочнее смыкающегося вокруг него панциря… Но – не мог. И каждый прошедший миг вмораживал его в эту равнодушную массу всё прочнее.

И теперь он, кажется, понимал, почему.

- Я п-пытаюсь, д-дорогой… - задыхаясь от судорог, пробормотал он. Господи, как же больно…. Почему так больно, это ведь всего лишь замёрзшая вода, не огонь?!. Он прерывисто всхлипнул и с силой прикусил губу. С облегчением почувствовал, как плеснуло горячим на подбородок.

Азирафаэль через силу разлепил смерзшиеся ресницы… и тут же пожалел об этом. Залитые жидким янтарём глаза Кроули качались почти вплотную от его лица, и в них плескалась такая мука, что он буквально задохнулся ею, словно накрывшей штормовой волной.

О, Боже. Неужели Кроули ещё на что-то надеется?

Он прерывисто всхлипнул, пытаясь сдержать рыдания, понимая, что здесь это, видит Бог, самое глупое, что он может сделать… Но лицо уже вновь обожгло горячим, и вниз к губам поползли, щекоча, стремительно остывающие щекочущие струйки.

- П… прости, дорогой… Т-теперь т-точно в-всё… Мне ж… жаль. П-п-п-одожди, я об… об-бязательно д-достану воду..

…достать, может, и достанет – а вот хватит ли мужества сделать… сделать это.

Нет. О, Господи. О чём он думает… Какое ещё мужество? Кроули будут мучить веками, тысячелетиями. Можно подумать, ему станет легче, если он бросит его здесь одного мстительным демонам…

- Я… я с-сейчас, К-кроули… - кривясь от боли, простонал он. И вновь рывком поднял руку на несколько сантиметров вверх. Показалось на миг – треснул вокруг сжатого кулака лёд.

…треснул – и тут же сомкнулся вновь, ещё прочнее.

А Азирафаэль, чуть не взвыв от отчаяния, вдруг осознал, что Кроули молчит. Не спорит больше, не уговаривает. Молчит – и смотрит на него с немым бессильным отчаянием.

Словно отвечая на его мысли, Змей качнул головой и с тоской прошипел:

- Доссстаточно, ангел… Хватит. Я всссё понял. Перессстань себя мучить, к чёрту это всссё…

- Н-нет, я п-почти…

Он был не «почти», нет.