Вопреки судьбе

- Какой к чер… к бо… какой тебе нахрен план, ангел? – с бессильной злостью простонал Кроули, упрямо пытаясь встать на ноги. Меч в правой руке противно заскрипел, принимая на себя чуть ли не половину веса демона, и полыхнул слабыми алыми искрами. Если допустить, что у оружия тоже есть разум, то демонический клинок был недоволен своим новым хозяином не меньше, чем тот – им самим. Скрежетнув по камню, он вдруг резко поехал вбок, оставляя глубокую царапину на полу коридора. Кроули с шипением качнулся вперёд, уже не в состоянии стоять; повис, тяжело дыша и скрипя зубами, на руках поспешно подхватившего его второй рукой Азирафаэля.

Тихо застонал, утыкаясь в изодранный жилет ангела.

Топот ног приближался. Азирафаэль беспомощно взглянул в ту сторону, и только закусил губу, с мучительным состраданием прижимая к себе трясущегося, как в ознобе, Кроули. Ответ был не нужен. Оба и так понимали, что какой, и впрямь, может быть теперь план? Ангел судорожно стиснул руки, словно сам цепляясь за едва стоящего на ногах Кроули.

Бежать было неку…

Впрочем, нет. Бежать было куда… Просто – уже некогда. Или, правильнее будет сказать, что не было среди них двоих ни одного, кто в состоянии был – бежать, а не ковылять, едва переставляя ноги. И это тоже понимал каждый из них.

Со стороны недалёкого поворота вдруг раздался приглушённый расстоянием, неожиданно отчётливый окрик – то ли приказ, то ли ругань – и Азирафаэль, вздрогнув, вынырнул из оцепенения.

Судорожно вздохнул, не в силах отвести взгляда от совсем близкого угла – и, опомнившись, с непривычной даже для себя решительностью стиснул зубы.

- Кроули… - едва слышно окликнул он, бережно гладя дрожащего демона по спине. – Дорогой мой, ты слышишь меня?

Кроули не ответил. Но болезненно вздрогнувшие и напрягшиеся под ладонью плечи показали лучше всяких слов: слышит. И смертельно боится того, что может сказать сейчас ангел. Азирафаэль вздохнул. Спроси кто-нибудь его сейчас, он сам вряд ли мог ответить, что испытывает – страх, сожаление, досаду, всё вместе – или, наоборот, ничего из этого? Он ещё никогда не бывал таким усталым.

Он никогда не бывал так близко к окончательной гибели – даже в день их суда, когда каждый из них изо всех сил отыгрывал чужую роль перед жаждущими мщения врагами. Он ещё никогда не…

...Впрочем, этому последнему «никогда» им обоим, возможно, предстояло научиться уже спустя несколько секунд.