Дэлия Роуз

Они четко слышали шум воды, пение птиц и уханье сов. Близнецы хотели оказаться там по-настоящему, опустить руки в прохладную воду и обрызгать ею друг друга. Камила представила насквозь промокшего, дрожащего от холода и злого, так похожего на ежика, когда бесится, брата и не смогла сдержать хохот. Он пихнул ее в бок и шикнул: «заткнись, всех птиц распугаешь, ржешь как конь». Он боялся, что все вдруг исчезнет, хотя пару секунд назад осуждал сестру за такие же чувства, которые сейчас испытывал сам.

Казалось, сердце схватили руки рабочего, медленно сжимая — настолько он был восхищен природой, которая раскинулась перед глазами.

Они находились на вершине холма, за Англией и Китаем, и, как загипнотизированные, наблюдали за тем, как по водной глади рассеянно прыгают солнечные зайчики. Он насчитал триста сорок три штуки. С математикой, правда, у него было туговато.

— Китай ненавидел, когда его отрывали от дел, но гениальной старухе был готов простить все, что угодно, потому что та была его единственной подругой.

Улыбаясь, Англия указала Китаю на устье реки и сказала: «Мы построим его здесь».

По щелчку пальцев мираж растворился и дети одновременно моргнули. Исчезла голубая завеса из дыма, не журчала вода, растворились Англия и Китай, словно всего этого никогда не существовало. Они снова оказались в кабинете дяди. Они никогда не понимали того, как их дяде одними словами удается переместить их в нужное место и думали о том, что он превосходный сказочник.

В это время гасла, сокрытая от их глаз, голубая искорка на кончике совиного перса, словно она была здесь совсем непричем.

— Как я люблю эту легенду! — восхитилась Камила, вдохновлено прижимая руки к груди.

— Только ты и любишь эти дурацкие сказочки, чокнутая.

В ответ сестра дала брату подзатыльник, зло сверкнув на него глазами.

— Ай!

— Сам ты чокнутый! Не делай вид, что тебе не понравилось! Я все видела! Думала с ног меня снесешь, гном проклятый.

— Каждый из нас по своему ненормален, — поучительным тоном сказал дядя, — и, по-моему, это совершенно нормально. Наоборот, величайшее притворство — делать вид, что ты в своем уме.

— Но эта, — он стрельнул глазами в сторону сестры, — самая ненормальная из всех! Считает себя ведьмой, вот умора! Напару с своей психопаткой-подружкой, хотя она ещё дурнее, чем ты.