Комедия масок

Пейдж отпустила мою руку и застыла.

Я сделал шаг, потом второй. Еще немного, и звездолет расскажет мне свою историю…

Я приблизился к краю балкона, протянул руку. Вздрогнул, коснувшись обшивки корабля. Она была холодной и шершавой на ощупь, напоминала змеиную чешую. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и проникнуть в память машины. Поток информации пронзил мое сознание острой болью; я поморщился, но не отступил.

Я увидел слишком много; беспорядочную нарезку воспоминаний и кадров: параллельные миры, другие люди, иные расы проносились перед моим внутренним взором, мелькали сумасшедшим калейдоскопом.

Во рту появился мерзкий металлический привкус, сознание поплыло.

– Я думаю, вам на сегодня хватит, – нетерпеливый голос Ивана вернул меня к реальности. Он схватил меня за плечи и оттащил прочь от корабля.

Зрение вернулось не сразу. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что сижу на ступеньках лестницы. Рядом сидела встревоженная Пейдж. Перед нами замерли Иван и Андела. Я вдруг подумал, что они очень похожи – это было в их взглядах… Глубокое родство, что ли?

– Холден, вы как? – спросила Андела.

– Можно я не буду отвечать?

Пейдж молчала. Она держалась из последних сил, но я чувствовал, еще немного, и она расплачется.

– Что дальше по программе? – сестре стоило неимоверных усилий сохранять самообладание, – путешествие в штаб? Мне бы хотелось понять, что это за дрянь… И как она связана с моим братом! – выпалила Пейдж.

– В штаб, – кивнул Иван.

На служебной машине мы доехали до Блэкфорд Хилл; Иван и Андела повели нас к Королевской обсерватории – темно-коричневому кирпичному зданию с двумя неоготическими башнями-флигелями, увенчанными цилиндрическими медными куполами.

Очень странно, я часто бывал здесь по работе, но даже не подозревал, что офис засекреченного университета мог находиться в подобном месте.

Вечером на холме было тихо и спокойно. Эдинбургский замок был затянут дымкой, остроконечные крыши домов и шпили церквей терялись в туманном мареве. Где-то вдалеке кричали чайки – их печальные, похожие на плач голоса разносились над городом.

Мне было холодно и мерзко. Голова раскалывалась; я мечтал о теплой постели и горячем чае. Я не хотел ничего знать. Мне не нужны были ответы на вопросы.