Комедия масок

Я быстренько приготовил ужин.

– Я сейчас очень близка к алкоголизму, – пожаловалась девушка, – ужас просто.

– Со мной было так же, – махнул рукой я, – все нормально. Скоро привыкнешь.

– Только не говори мне, что ты привык, все равно не поверю.

Я поставил тарелки на стол и развел руками.

– Подловила. Ни черта я ни привык.

– Я так и думала, – Андела принялась за омлет и тост одновременно. Искалеченная рука доставляла ей неудобства, но девушка поразительно легко с этим справлялась.

Мы поужинали и выпили чаю с засохшими мармеладками (больше у меня ничего не нашлось).

– Может, посидим на улице? У вас тут вроде красиво, – предложила Андела, – я заметила нечто вроде бухты.

– Почему бы и нет.

Мы взяли пиво и вышли из квартиры, обошли дом и оказались в примыкавшем к нему саду. Пробрались сквозь заросли неухоженных растений и уселись в старые кресла-качалки, которыми пользовались все жильцы дома.

Из нашего сада открывался вид на море и раскинувшийся внизу город. Грех было не воспользоваться прекрасной смотровой площадкой.

Раньше я любил сентябрьские ночи. Они казались наполненными магией и тайнами, особенным очарованием и ожиданием чего-то прекрасного. В них была надежда на лучшее, вера, что жизнь обязательно будет интересной и наполненной невероятными событиями.

Но ночи оставались неизменными, а я все еще был здесь. Момент, когда Александр Сорренто показал мне Стамбульского ящера, навсегда остановил для меня время.

Я был привязан к Крыму, к его Пограничным зонам и никуда не мог отсюда деться. Я чувствовал себя пленником этого места. Волшебные крымские ночи поймали меня в свои сети и не отпускали. Я стал их частью. Стрекотание сверчков, шелест листвы на ветру, далекий шум моря, ощущение ожидания. Эта тюрьма была прекрасной – и все же она оставалась тюрьмой.

– Можно глупый вопрос? Сорренто так долго мне все объяснял, но я, по-моему, ничего не поняла, – пожаловалась Андела.

Я тяжело вздохнул.

– Ну, скорее всего да, конец. Ученые ничего не могут сказать точно. Начались необратимые процессы, реальность стремительно разрушается. Именно поэтому Сорренто хочет организовать экспедицию.

– Ох, я все ждала, когда ваш шеф удивит меня и скажет, что скоро прилетят волшебные пони и спасут нас силой любви и дружбы.