Последнее прощай

Но на том месте, где она ожидала увидеть цифровой дисплей, теперь оказался древний механический будильник с колокольчиками на коротеньких медных ножках.

Плотные шторы были задернуты и едва пропускали свет, но она сообразила, что окно находится не на своем месте. Оно должно быть справа, а это явно располагалось слева.

Она села в кровати, нахмурилась. И вот – наконец-то – все начало становиться на свои места. Она не в своей спальне, а в комнате для гостей. Она потерла сонные глаза, в животе заурчало.

Боже. Эта ночь… тот звонок.

Она вдруг поняла, что так и не дождалась автоответчика Спенсера. Вместо этого в трубке раздался голос, нарушивший привычную пустоту и тишину.

Услышав его, она тут же швырнула телефон в дальний угол гардеробной, после чего частично ползком, частично на четвереньках ринулась прочь, к противоположной стене, где, прижав колени к груди, затаилась и уставилась на гардеробную, словно ожидая, что оттуда в любую секунду вылетит призрак. Дрожь немного поутихла, она смогла подняться, спотыкаясь, выйти из комнаты, войти в другую, напротив, плюхнуться в эту кровать и, судя по простыням, провалиться в судорожный и беспокойный сон.

После смерти Спенсера какие только странные сны ей не снились. В них они жили обычной жизнью, и все было так реалистично, что, пробуждаясь, она будто вновь возвращалась в те ужасные первые дни после аварии. А потом начинались кошмары…

Но эти сны не всегда были плохими. Порой, в сумерках, на грани бодрствования и сна, она представляла, что он лежит в кровати рядом с ней, теплый, невредимый и живой.

Пару раз она могла поклясться, что ощущала на спине его дыхание, легкие прикосновения его рук на своем бедре, но, очнувшись, находила его половину кровати холодной, без единой складки. Она решила списать это на подсознательное отрицание действительности в попытке заполнить зияющую дыру, оставшуюся после его ухода.

Неужели прошлой ночью случилось то же самое? Она ушла с вечеринки расстроенной. А это могло что-нибудь да спровоцировать…

Продолжая обдумывать эту мысль, Анна заворочалась, осознав, что не обратила внимания на время на будильнике.

Она повернула голову, чтобы еще раз на него взглянуть.

Одиннадцать тридцать две? Она спрыгнула с кровати.

В полпервого она должна быть на новогоднем ланче с родителями Спенсера, а это – в лучшем случае – сорок пять минут езды до Эпсома. Пора выезжать, и притом немедленно!

Но мельком глянув в зеркало, она поняла, что этот план провалился еще на этапе идеи.