Последнее прощай

– Ты все слышал, дурачок, – промурлыкала она ему на ухо и накрыла его губы ответным поцелуем – столь же нежным и столь же сладким, какой он подарил ей.

После того вечера это стало их маленькой шуткой. Если она первой говорила: «Я тебя люблю», он всякий раз повторял: «Прошу прощения», а она отвечала: «Ты все слышал, дурачок». В своих мечтах она представляла, как они будут повторять это друг другу до самых восьмидесяти лет…

Всхлипнув, Анна сползла на пол гардероба, увлекая за собой рубашку вместе с вешалкой.

Как вообще было возможно, чтобы чья-то утрата причиняла такую боль? Не метафорическую, а вполне реальную? Теперь она понимала, что люди имели в виду, говоря о разбитом сердце, потому что знала, каково это, когда оно мучительно ноет от каждого удара.

Свернувшись калачиком на полу гардеробной с прижатой к груди рубашкой Спенсера, Анна совсем потеряла счет времени.

Она добралась до сумки, подняла ее с пола и снова вернулась в гардеробную. Съежившись у стены, достала телефон и активировала его.

Одиннадцать пятьдесят шесть. Почти полночь.

Анна закрыла глаза и попыталась усилием воли заставить время остановиться. Четыре минуты, даже меньше – три с чем-то, оставалось от этого года, прежде чем он тоже пройдет, забирая с собой еще одну частичку Спенсера.

Не помогло. Она снова открыла глаза и обнаружила, что очередная минута успела улизнуть. Впившись глазами в телефон, она вступила во внутреннюю борьбу. Был еще один ритуал. Даже более вредный. Здравой частью своего сознания она это понимала, поэтому запретила себе к нему прибегать. Во всяком случае, пыталась, хоть Габи и казалось, что это не так.

«Отложи телефон, – приказала она себе, – ты обещала, что больше не станешь этого делать, помнишь?» Так плохо ей не было уже несколько месяцев.

Телефон остался в руке. Неспешно, но вполне осознанно она коснулась экрана, открыв меню контактов, а затем столь же неспешно и столь же осознанно добралась до имени Спенсера и нажала «вызов».

Автоответчик еще не успел сработать, а его сообщение – его голос – уже зазвучал у нее в голове: «Эй! Это Спенсер.