Шаман

После тяжелого рабочего дня, я решил прогуляться по центру города. Для середины апреля стояла очень теплая погода, и наш Польград успел уже подсохнуть. Прогуливаясь по бульвару Победы, я невольно вспоминал, как с Иришкой отмечал ее последний день рождения, и как мы прогуливались тут после полуночи. Тогда я практически признался ей в любви, но моя неуверенность и страх остановили меня. Из воспоминаний меня вырвал детский плач. По пробежавшим мурашкам по телу и по колющей энергии исходящей от браслета, я понял, что это плачет чья-то душа.

Когда моя жизненная сила превысила пятьдесят лет, мой браслет перестал исчезать, а я стал чувствовать местонахождение ближайших душ. Духовное пространство стало сливаться с реальным миром, и души умерших выгляди настолько же реально, как и живые люди, разве что проходили через объекты и источали холодную ауру смерти. Да и количеством жизненной энергии души не могли похвастаться. Большинство из них имели в запасе год, а иногда и пару месяцев запаса жизненных сил. Я спрашивал по поводу этого Дарью, но она не знала, почему одним людям дается больше энергии, а другим меньше.

Побежав на отдаляющийся плач, мне пришлось миновать несколько улиц, пока мое шаманское чутье не вывело мена на центральную дорогу по улице Маяковского. Уже подбегая, я догадался в чем дело. Не знаю, чутье шамана или что-то другое, но я был уверен, что увижу сейчас последствия аварии. Я был прав. Две машины столкнулись "лоб в лоб". Зрелище было не для слабонервных.

Я вновь услышал плач, он раздался со стороны магазина, сзади меня. Сквозь толпу я вернулся обратно на тротуар и увидел маленького мальчика, сидящего на ступеньках крыльца какого-то продуктового магазина. Подойдя к нему, я присел рядом и уставился в телефон. Мальчик тихо плакал, но изредка поглядывал на меня.

- Грустно, когда такой замечательный мальчик плачет.

Дух посмотрел на меня, но не ответил, лишь потер залитые слезами глаза.

- Знаешь, а я тоже иногда плачу, но когда меня никто не видит.

- Врёшь! Взрослые дяди не плачут, - ответил черноволосый мальчик. Ему было лет шесть, и у меня сердце сжималось, когда я думал, что этого симпатичного ребенка больше нет в живых.

- А не подскажешь мне свое имя? Я хочу помочь тебе.