Сукины дети. Тот самый

Обхватил руками за плечи, и влажно дыша в шею, зачастил:

- Убери её, слышь? Христом-Богом прошу, убери её отсюда. Сгинь, пропади, нечистая! Аз Бога ведаю, иже херувимы...

- Помолчи, - приказал я, стряхивая тяжелые, как чугунные чушки, руки с своих плеч. - Не мельтеши, дай понять.

- Да чего тут понимать? Мочи её, мочи! - горячился гость. Из-за спины пахнуло перегаром.

Хорошо, что только перегаром, - мельком подумал я, не отрывая взгляда от белой фигуры. - Могло быть и хуже...

Призрак ничего особенного не делал.

Просто мотылялся посреди кухни, на коричнево-желтых плитках, выложенных пятиконечной звездой. Я еще отметил, что возник он у дверей, а как добрался до сердца пятиугольника, так и остановился.

- Эй... - негромко позвал я.

- Что? - откликнулся Гера.

- Да я не тебе, я призраку... Эй, барышня!

Призрак заколыхался, как мокрая марля, и выпростал два протуберанца, похожих на руки. Казалось, они тянулись к самому моему горлу.

Сразу сделалось стрёмно. Будто из нашей светлой кухни я перенёсся в затхлый сарай, набитый пылью и дохлыми пауками.

Воздуха здесь не было, только густая манная каша, которая стекала по внутренностям, оставляя липкие грязные следы.

Ни вздохнуть, ни крикнуть я не мог, а мог только слепо шарить по столу немеющими пальцами, а зачем - я и сам сказать не мог. Просто нужно было делать хоть что-то. Чтобы помнить, что я - всё ещё человек, что я ещё жив...

Эс-Сувэйда. Я был переговорщиком. С несколькими племенами удалось договориться, и они ушли.

Остальные договариваться не захотели...

Я лежал на плоской крыше низкого, как и все здесь, дома, и смотрел через оптический прицел на дорогу, пыльный хвост которой извивался среди чахлых свечей кипарисов и мусорных куч.

От жары, напряжения и безделья меня потянуло в сон, и когда на эту трижды проклятую дорогу стали один за другим, как стежки швейной машинки, ложиться взрывы, я принялся стрелять.

Просто в тот момент это было единственное доступное мне действие. И его непременно нужно было осуществить, чтобы напомнить себе, что я всё еще жив.

Вокруг меня тоже стреляли, но я этого не слышал - заложило уши.

Потом я узнал, что этот беспорядочный с первого взгляда огонь помог прорваться нашему конвою...

Под пальцы мне попалась бутылка водки, почти пустая - я её опрокинул, и не смог поймать. Бутылка укатилась к краю и сверзилась на пол. На столе валялась ещё какая-то ерунда - салфетки, зубочистки, картонные подставки...