Лучший из худших

И, само собой, в мире хватает желающих сделать так, чтобы наши источники маны были, как они выражаются, «справедливо поделены между всеми государствами», - с презрением добавила поручик.

Я усмехнулся. До чего же знакомые речи. В моём прошлом мире тоже хватало недовольных к примеру тем, что Сибирь с её богатствами досталась России. Очевидно, нам снова повезло, но теперь не только с недрами Сибири. Представляю, как нас «любят» в других странах.

- Как ваша фамилия, рекрут? – обратилась Шереметева к Кузе.

- Кузьмин, ваше благородие, - отрапортовал тот.

- Подойдите поближе, рекрут, - приказала преподаватель. – Ну, не бойтесь – я вас не съем.

Она улыбнулась.

Глядя на странное выражение её лица, в это не верилось. Что-то подозрительно плотоядное мелькнуло в её взгляде.

Судя по слегка испуганному Кузе, от него тоже это не укрылось.

К поручику он шёл так, словно шагал на эшафот.

- Повернитесь лицом к классу, - велела Шереметева.

Рекрут крутанулся на каблуках и замер по стойке смирно.

- У нас сегодня вводный курс, поэтому я не буду посвящать вас в большое количество деталей. Наряду с боевым применением магии, есть и другое, тоже весьма прикладное. Сейчас вы в этом убедитесь.

Шереметева резким движением полоснула раскрытой пятернёй по щеке Кузи. Острые коготки прошли по его лицу как рубанок, оставляя за собой полоски оторванной кожи и кровавый след.

Кузя от боли и неожиданности ойкнул, потянулся к щеке.

- Терпеть, рекрут! – прикрикнула поручик. – Команды «вольно» не было.

Она посмотрела в нашу сторону.

- Что, рекруты, видели, какого красавца я сделала из Кузьмина?

Мы сидели молча, с удивлением разглядывая заплывавшее кровью лицо Кузи.

- Конечно, это пара пустяков, мелочь и только… Подумаешь, царапина! В бою с вами может произойти нечто, куда более опасное. Например, пуля угодит в сердце, оторвёт руку или ногу. Вам очень повезёт, если рядом с вами окажется маг, который умеет не только убивать, но и лечить.

Она снова поднесла наманикюренные пальчики к лицу Кузи, тот невольно дёрнулся, попытался убрать голову как можно дальше.

Но не успел.

Шереметева коснулась его щеки, по ней побежали синие искорки, и через несколько мгновений кровавые царапины исчезли сами собой. Я не поверил своим глазам. Морда Кузьмина вернулась к первозданному состоянию, будто и не было ничего.

Сам же виновник «торжества» стоял не мигая.