Лучший из худших

История Цыгана оказалась по-своему занятной и в чём-то романтичной: в парня втюрилась дочка какого-то аристократа, причём основательно. Девка так втрескалась, что сбежала из дома и несколько дней жила на хате любовника.

Само собой, долго такая верёвочка виться не могла. Папаше пришлось не по душе, что его дщерь вошкается с плебеем, в итоге Цыгана взяли в такой оборот, что самым лучшим выходом стала армия, и не рядовая воинская часть, а батальон Смерти.

Глядя на его тёмное смазливое лицо, в это охотно верилось.

Вот только то, что Цыган – бабник, не делало его менее опасным. Это был отнюдь не комический персонаж.

Глядя на него, я ни капли не сомневался, при необходимости он убьёт или покалечит, это было написано у него в глазах.

Ну что ж, посмотрим, что день грядущий нам готовит.

Я уже примерно догадывался, что именно, однако надежда умирает последней, пусть и в тяжёлых муках.

Глава 8

Глава 8

- Вот, Цыган, привёл тебе Лана, как ты просил, - заискивающим тоном произнёс Кузя.

- Растворись, - велел ему тот, и Кузя попятившись назад, быстро пропал с радаров.

Делал он это с видимым облегчением. Ему явно не хотелось быть свидетелем того, что скоро произойдёт.

Мне же предстояло отыгрывать ту роль, которую я сам на себя взвалил – независимого чувака.

Говоря по правде, меня слегка потряхивало. Разборки - не мой конёк. Даже в прошлом, когда у меня была довольно приличная физическая форма, и я мог постоять за себя, всегда сторонился подобных мероприятий.

Да и отец советовал избегать левых тёрок, когда совершенно непонятно, каким боком оно тебе вылезет. Лезть в бутылку, с его слов, имело смысл только когда задеты твои интересы.

- Чего звал? – поинтересовался я.

Голос, к счастью, не подвёл, оказался ровным, хотя одному только богу известно, каких усилий мне это стоило.

- Вопросы к тебе накопились, Лан, - с ленцой уверенного в себе хищника протянул Цыган.

Так кошка играет с мышкой, прежде чем окончательно задушить.

Он ждал, что я поинтересуюсь – о каких собственно вопросах речь, но я догадался, что мне хотят навязать правила игры, и потому просто пожал плечами, демонстрируя, что откровенно не понимаю, о чём речь.

Делал я это по возможности уверенно, изображая, что спокоен как слон, хотя сердце билось тревожной птицей в клетке, а к горлу подкатывал невкусный ком.

Цыган оценил моё поведение, обратившись к Ушану как к зрителю.