Метролли

И ждал все долгое лето, переменчивую осень, день первого снега и день второго. Он не отчаивался – времени не существует, если правильно войти в реку. И наконец, в канун зимнего полнолуния девушка объявилась. Старую скрипку упаковали в новый футляр, подбитый атласом, натянули серебряные струны и заменили простые колки на кружевные филигранной ковки. И ханг тоже был – другой, тяжелее и басовее с виду. Пышная татуированная красотка, с трудом притащившая инструмент, выглядела вполне привлекательной на троллий вкус, но музыка интересовала Железяку больше, чем все женщины мира вместе.

- Рада бы подарить игрушку, жаль не моя, - вдохнула скрипачка. – Поджемим?

Не вопрос!

Голос у помолодевшей скрипки оказался высокий и легкий, морозный и леденящий. И веселые глаза скрипачки отсверкивали январской синевой. Она приплясывала, отбивала такт острыми каблучками, длинные волосы метались языками черного пламени. Быстро, чересчур быстро. Ничего, успокоим. Чуткие пальцы метролля пробежались по родной стали цокочущей дробью, тяжелые ладони шлепнули по бокам – бомм, омм, омм… Белые искорки обратились снежными хлопьями, белые деревья заиграли алмазными веточками, ослепительно яркое солнце засияло с черного потолка.

На глазах у удивленных прохожих в туннеле открылись двери в зиму, в ледяной и прекрасный Тролльхейм, страну замерзающих рек, острых скал и огромных пустых просторов.

Две мелодии свились влюбленными змеями, закружили, отскакивая от стен, рваный ритм сделался четким и гулким. Зрители танцевали на месте, не в силах удержаться, отстраниться от музыки, немногие счастливчики прижимали к ушам наушники и торопились подальше от сумасшедшего шоу.

Пол подрагивал в такт, колеса отстукивали поземку, стены дрожали сильнее с каждой секундой. Еще немного и вибрация охватит бетон и камень, вырвет железные опоры из беззащитной земли. И переход обрушится, засыпав всех разом. Неужели они не понимают?

Голос скрипки молил и плакал, снег кружился над головой девы и губы ее заиндевели. Но Железяка не замечал, он вообще ничего не видел, погрузившись в музыку по самое сердце.

Впервые в жизни он ощутил себя абсолютно свободным – бурей, метелью, волной, а не каменной серой тушей с тяжелым сердцем. Пусть мир рухнет – не жаль…

От увиденного у метролля Вагоньева поднялся дыбом мох на загривке. Трудяга оказался крайним – остальные метролли стремглав бежали с трех станций, но ни один из них не успевал. Первые трещины уже зазмеились по потолку, первые капли набухли.