Семена хаоса

Когда крики смолкли, маг принюхался снова. Конечно, этому месту ещё далеко было до приемлемого уровня, но начало было положено.

– Хорошо, – улыбнулся Эдуард. – Это будет наш новый дом. Пора разворачиваться.

Глава 7

Солнце ещё не одарило землю своим благословенным теплом, и холод властвовал над ночным городом, словно королева-зима попыталась вернуть себе свои владения, отвоёванные вечно юной сестрой. Здесь, за городом, вдали от огней, сгустился мрак. Он окутывал землю и пронизывал воздух, укрывая голодные тени, служа убежищем для всего неизвестного, что с самого сотворения пытались постичь люди, но так и не смогли.

Холод и темнота.

Прошло много времени с тех пор, как люди сидели в пещерах, прижавшись друг к другу, и почитая огонь, как своего спасителя от ужасов ночи. Теперь у людей был искусственный свет и города, спасавшие от хищников, они перестали зависеть от капризов природы. Пошло ли им это на пользу?

Человек стал самоуверенным. В гордыне своей он провозгласил себя властелином мира, забыв, как хрупка и недолговечна жизнь, как иллюзорно равновесие, что отделяет от падения в бездну забвения.

Природа не прощает ошибок, гордыни. У неё нет сострадания. Она не отделяет человека от других своих творений.

Стоит ли вид, не так уж давно развившийся из обезьян, всего того, что он уже погубил и разрушил? Стоит ли он того, что ещё уничтожит в будущем?

И так ли он изменился с тех пор, когда считал гром ударами божественного молота? Человек всё так же пытается сражаться с породившим его миром, не понимая, что сражается с самим собой.

И всё равно, когда гаснут все огни и вокруг расправляет крылья тьма, сердце застывает от застарелого страха. Потому, что никому никогда не удастся познать то, что существует только там. Во тьме. За гранью взгляда.

Познать, и остаться человеком.

Стен не было видно. Это был словно первый день творения – посреди бесконечного мрака дрожал неуверенный огонёк свечи, словно сам сомневавшийся в своём существовании.

Всё, что он освещал, был участок пола – несколько каменных плит, хорошо подогнанных друг к другу, да неясный силуэт человека. Здесь не было звуков, словно они ещё не родились.

Магистра всегда интересовало, было ли у Мироздания начало, и если было, то как оно выглядело. Сам он считал, что это было ничто – отсутствие тепла, света, звука. Отсутствие всего. Но где-то среди этой пустоты было зерно, из которого вырос весь мир. Как этот огонёк свечи.