Тень. Принятие

Пятнадцать лет назад их семья считалась одной из беднейших в России, но они держались за статус Аристократов железными перчатками. Слитые в технологии деньги ушли на ветер, принеся за собой огромные потери. Тогда-то и появился неизвестный, подсказавший им двигаться в степь недвижимости. Им был дан даже первоначальный план, что и как покупать. Всё было расписано от и до.

Естественно, ему никто не поверил. Лишь когда ситуация стала по-настоящему плачевной, они решили рискнуть. И не прогадали.

Всего за каких-то пять лет они встали в десятку богатейших Семей страны. Упиваясь своим богатством, они почти напрочь забыли о неизвестном, подарившим им шанс.

Но не на долго. Спустя год он вновь появился на пороге их дома. Оборванная одежда с проблесками колющих ран, залитое кровью лицо, запятнанные в грязи волосы. Но его взгляд. Холодный и властный не дал выгнать мужчину из поместья. Стража просто боялась.

Именно тогда он попросил, нет, приказал защищать его сына.

Не стоило слишком сильно оберегать его, просто не давать ему умереть, а после Пробуждения, на котором он заострил внимание, он и сам справится.

Он назвал своё имя, от которого мурашки прошли по коже, известное каждому, внушающее страх.

Бейн. Бейн — Повелитель Кошмаров. Сильнейший на тот момент человек, не проигравший ни одного боя. Каждое сражение становилось для его врагов последним и самым страшным моментом в жизни. Сотни жутких тварей пожирали плоть поверженных, увеличивая силу и без того могущественного Просветленного.

Долг был скреплён сильнейшим из возможных методов. Долг Крови. Каждое последующее поколение наследует этот долг до момента смерти объекта, к которому он прикреплен. В случае Селезиных долг пропадёт после смерти сына Повелителя Кошмаров.

Многие бы нажили ему врагов, и те просто смели бы его с пути. Но Селезины были другими, их гордость осталась с ними на века. Сколь бы тернист путь не был, они будут нести бремя чести до самого конца.

Многим это не нравилось, но что-то противопоставить топ пять клану нынешнего времени они не могли, а первой четверке до этого не было дела.

У них забот не меньше, не считая прогнившую насквозь Императорскую семью. Виктора тошнило от одного только их упоминания. Алчные, погрязшие в своём безумии аристократы, недостойные носить этот титул. Но какой бы сильной не была ненависть, идти против них сродни самоубийству.