К Л Е Т К А

Максим не мог их осуждать. Обитатели Некрополя охраняли покой живущих наверху, при свете дня, в уютном мире с интернетом и крафтовым элем.

Максим дошел до огромной, чудом сохранившейся вывески «Красный октябрь». Ее покрывали живописные разводы плесени и ржавчины. И все же надпись была читаемой. Максим пересек стоянку, заваленную остовами машин, устремился к одному из корпусов фабрики. Здание выглядело надежным, несмотря на окружающую разруху.

— Что чувствуете? Мы тут одни? — на всякий случай уточнил Максим.

— Если бы кто-то шел за нами, я бы не стал молчать, — занудно отозвался Локи, — все чисто.

— А Нина Сергеевна угостит нас косточками брандашмыгов? Так их люблю, — мечтательно протянул Тор.

Максиму показалось, что Локи презрительно фыркнул.

— Тебе лишь бы пожрать, животное. — проворчал он.

— Да ладно тебе, ты тоже их любишь, они так классно хрустят на зубах…

— Ребят, помолчите, плиз, — шикнул Максим. Он приблизился к арке, которая вела во внутренний двор корпуса.

Проход выглядел скверно — живой слой черной плесени уютно обосновался на кирпичных стенах.

— Фу, — вынес вердикт Тор.

Почти бегом Максим и его собаки миновали переход. Плесень колыхнулась в их сторону.

Во внутреннем дворике было тихо и пустынно. Выбитые окна, провалы вместо дверей, осыпавшиеся лестницы. Когда-то здесь кипела жизнь. Digital October, — гласила вывеска над одним из входов в здание. В Некрополе все иначе. Пустота, забвение, тлен.

Максим шагнул в зияющий проем под вывеской. Как же хорошо он знал дорогу! Дальше — вниз по лестнице, прямо в подвал. Оттуда — на подземные ярусы «Октября», где его бабушка варила зелья и отпиливала конечности мертвым брандашмыгам.

В детстве Максим часто бывал в Некрополе. Мама считала, что ему полезно знать о реальности все, постигать устройство мира эмпирически. Все прекратилось, когда Максиму исполнилось двенадцать и стало очевидно, что он унаследовал отцовское родовое проклятие.

И вот, он снова здесь. Обет нарушен, магические силы восстанавливаются. Этот факт приносил странное облегчение: больше не нужно притворяться, не нужно быть кем-то другим. Он был на своем месте. Максим возвращался к самому началу.