Изгой (Павел Веласкес-1)

В этот раз такой способ не прокатил, мальчик слышал, как сестру избивают, как ей задают вопросы, а она пытается ответить, но у неё это не получается, потому что из горла вырывается только хрип. Он открыл глаза – Мири уже лежала на полу, один из налётчиков поставил ей ногу на живот, а второй прижал подошвой колено, и сильно надавил.

– Никто тебя не спасёт, лучше скажи, где твой брат это прячет, и мы уйдём.

Мальчик внезапно поймал её взгляд.

В нём была боль. И беспокойство за него. Девушка просто утопала в боли, но все равно, беспокойства было гораздо больше.

Первый проследил за её взглядом, окликнул второго.

– Смотри, эй, оторвись на секунду. Там какой-то пацан сидит. Давай сюда этого мелкого говнюка, если его прижмём, она нам точно всё расскажет.

Второй снял ногу с колена девушки, и, осклабившись, двинулся в сторону лестницы, широко расставив руки. Словно невод. Желание убежать было вполне естественным, мальчик дёрнулся, второй тут же выхватил из кобуры пистолет, навёл на него.

– Не глупи, малец, – серьёзно сказал он.

Мальчик посмотрел на нацеленное на него дуло, в смятении перевёл взгляд на Мириам, та лежала на полу, из её глаз текли слёзы, смешиваясь с кровью. «Беги», – прошептали её губы. Он встал, голова едва виднелась над перилами, сделал шаг вниз, ещё один, спустился на площадку, тот, с пистолетом, уже был рядом.

– Молодец, – сказал второй. – А ты, сучка, начинай говорить. Потому что сначала я прострелю ему колено, а потом, если так ничего и не узнаю, убью вас обоих.

****

– Советник да Коста Гомеш?

Не отвечая, грузный мужчина среднего роста, черноволосый, со смуглой, оливкового цвета кожей, хищным ястребиным носом и карими глазами, прошёл в холл, следом за ним – худощавый молодой человек со шрамом на щеке, в костюме и при галстуке, едва переступив порог, он махнул рукой, восемь бойцов в тёмно-синих комбинезонах, с карабинами в руках, рассеялись по дому.

– Я подам жалобу, советник, – попытался возразить детектив.

– Сколько угодно, – Матеуш Сантуш да Коста Гомеш стоял возле своей дочери. Плечи его чуть опустились, дыхание, и до этого тяжёлое, стало прерывистым.

– Где этот доктор? – рявкнул он.

– Сеньор Шварц будет меньше чем через минуту, – доложил человек со шрамом. – Его уже ведут.