Ехал Грека

– Уверен?

Грека устало смотрел на Егора, так отец смотрит на капризного ребенка. Кого ты пугаешь? – читалось в глазах. Меня? Шантажируешь? Чем? Вздохнув тяжелее прежнего, отложил вырезанную из чурки вещицу – она до боли напоминала маленькое весло, вторая чурка дожидалась рядом.

– Вдруг выгорит? – прошептал Егор.

Грека покачал головой. В черных с проседью волосах запутались мелкие стружки.

– Ты в детстве на ромашке гадал? Обрываешь лепестки – да, нет. Получится, не получится. Лотерея.

"Придут к тебе охотники или нет", – хотел съязвить Егор, но вместо этого пробормотал:

– Что ж вы все такие…

– Сволочи? – подсказал Грека.

– Хуже.

Егор рывком поднялся, шагнул к калитке в воротах.

– Стой, – окликнули сзади.

Он взялся за щеколду. Потом обернулся.

– Спасибо, что приютил. За помощь спасибо. Жаль, что так вышло. Затруднять тебя не буду, в ноги падать – тоже. Долг? Считай, отработал. Как-нибудь справлюсь. Сам. К тебе, надеюсь, не явятся. Это уж совсем несправедливо.

– Ты бы согласился? – спросил Грека.

Его левое веко слегка дрожало, и в такт этим подёргиваниям далеко, на самом краю сознания шумели под ветром рыжие камыши. Чш-ш-ш – ветер. Холодок в затылке, скрип уключин. Сырость, плеск; забвение.

– Я… – Егор посмотрел на руки. – Помогу. Я учился, умею.

– С лодкой управляться? А если перевернемся? Если вплавь? Там, братец, такие караси-юраси. Цапнут – и с концами.

Егор криво усмехнулся.

– Откуда про Юрася знаешь? Про то, что плавать назло выучился?

Грека недоумённо взглянул на него и вдруг засмеялся:

– Упрямый.

Люблю упрямцев! Ладно, айда тренироваться, а то с непривычки запястья повредишь.

В лодке было тесно; заваленное рыбой дно не прощупывалось. От запаха мутило. Воняло не просто рыбой – какой-то тухлятиной, и Егор с трудом сдерживал рвоту. Он и Грека гребли по очереди. Лодку сносило течением, и они работали вёслами изо всех сил, натирая кровавые мозоли на ладонях.

Река грозно шумела на перекатах. Вода бурлила, с вёсел срывались клочья пены, а за кормой противно хлюпало и чавкало.

Позади космами стлался туман, мелькали огни и звучал далёкий охотничий рог.

Сверху, из-за края туч тускло светил месяц.

– Главное, на стремнину выйти, – перекрикивая грохот волн, орал Грека. – А потом выгребать скорее. И чтоб бок, бок чтоб не подставлялся! И вёсла чтоб не обломились. Иначе звездец. Там, знаешь, водопад есть. Охрененный, я тебе скажу, водопад! Глубокий! Рушится в тартарары. Прямиком, значит, в Тартар.