Левиафан поглотивший стихии

Увядшая под пеклом Жизнь жаждала глотка воды. Израненный трещинами Камень искал лелеющую влагу. А скованная безоблачными небесами Молния просила о свободе под грозовыми тучами. Ветер же всегда молчал. И только Пламя требовал явиться, выжигая земли раскаленными солнечными кинжалами. Он опустошил родной край до песков, сгубил границы леса до черных углей, иссушил до капли молодое озеро.

Голоса стихий прервались из-за грянувшего праздничного фейерверка. Сноп синих искр поднялся над лесом, ознаменовав приход сумерек и приближение бессонной фестивальной ночи.

– Нас уже ждут, – сказала она, махнув волку рукой, и тот убежал вверх по течению реки. – Недельный фестиваль подходит к концу, а Владычица так и не порадовала жителей своим присутствием.

– Нет, – наотрез отказалась Речная дева, откровенно не желая возвращаться в деревню. – Мне не по пути.

– Что вдруг? Ты же любила всю эту мишуру, ночные гуляния. Песни и пляски под аккордеон.

– Прискорбное заблуждение. Чаще я лишь делала вид. Вы зовете меня Владычицей, но я скорее игрушка для разбитых сердец. Вода не способна вернуть человека или заменить. Она может стать только его отражением. Я не чувствую себя собой здесь, понимаешь? Я чей-то потерянный брат, сбежавший муж, умершая жена, больной ребенок, любимая мать, погибший отец. Омут моего нутра настолько взбаламучен чужими воспоминаниями, что порой забывается, кто я есть.

– Я обещаю, что в этот раз ни один старик к тебе не прикоснется! Считай это прощальной вечеринкой, после которой можешь катиться на все четыре стороны, – Ренарда по-доброму улыбнулась.

В аквамариновых глазах Онды читалось неверие, что ее так легко отпустят, без слезных уговоров остаться. И в первую очередь она не верила Говорящей с волками. Та хоть и делала вид, что ей все равно, но в день их знакомства Дева видела ее насквозь, видела ее кровоточащую боль, которую девушка прятала ото всех.

Ренарда поняла ее без слов, и на лице ее появилось странное выражение.

«Какая холодная улыбка»: подумала Онда, не признав старую знакомую.

Улыбка действительно словно принадлежала чужому человеку. Мраморная, как убывающая луна, пронзающая двумя клыками черное небесное полотно. Манящая спросить «в чем дело?».

– Мне правда станет спокойнее, когда ты уйдешь из деревни, – откровенно призналась девушка.