Левиафан поглотивший стихии

− Наша семья каждое Рождество собирается в доме тети, маминой сестры, − не дождавшись ответа, Милана продолжила распутывать нити собственных домыслов, задумчиво поглаживая указательным пальцем нижнюю губу, а ее взгляд затерялся в поисках воспоминания, в котором она могла столкнуться с парнем. − Это звучит странно, но ты был рядом, точно сидел с нами за одним столом. В последнее раз было много гостей, может ты все же был среди них…

− Ты случайно не знакома с фрау Рауш? – спросил он, с какой-то толикой надежды на положительный ответ.

− Нет, впервые слышу это имя.

«Эта девочка слишком молодая, чтобы стать Химерой… Ванда знала про свою болезнь, но видимо рассчитывала прожить еще несколько лет, иначе бы выбрала себе последователя постарше»: задумался он и тут же помрачнел, упрекая себя за то, что вернулся мыслями к женщине из прошлого.

− А кто это?

− Давняя знакомая, не бери в голову, − Люфт сделал глубокий вдох, пытаясь уловить малейший запах, исходящий от Миланы, и зашелся непродолжительным кашлем: буйство запахов опять раздражало горло, но Хозяин ветров быстро справился с ним, сделав глоток кофе, который принесли в разгар беседы и незаметно оставили на столе на кружевной бумажной салфетке.

Девушка скептически приподняла аккуратную бровку, ничего не зная о стихиях, об их окружении и своем предназначении. Он же много слышал рассказов о Химерах, и что испытывают люди, когда впервые получают частицу энергии, которая настойчиво призывает найти и объединиться с Хозяином, становится навязчивой галлюцинацией, сном наяву и главным смыслом жизни.

─ Люди, кажется, называют это любовью с первого взгляда.

─ Ты влюбился? ─ Милана посмеялась над неожиданным откровением: на первый взгляд парень не показался ей сентиментальной натурой.

─ Скорее ты, ─ он пресек ее самодовольство и наслаждался тем, как улыбка исчезает с лица девушки. ─ Вряд ли такие, как я, умеют любить, подобно простым людям. А вот ты, Создатель нам свидетель, почувствовала соблазнительное послевкусие после приветственного рукопожатия.

Она резко вдохнула, сдержав громкое возмущение за плотно сжатыми губами: Люфт попал в точку, но ей не хотелось тешить его самолюбие, и Милана сменила маску недовольства на равнодушие.