Левиафан поглотивший стихии

Онда торопливо двинулась дальше по коридору, и внимание ее невольно цеплялось за выглядывающие пары ботинок. От их присутствия она чувствовала себя неуютно, словно стены буквально имели глаза и уши. Но никто, кажется, не собирался препятствовать побегу. Она вскоре добралась до холла, где у широкой лестницы на первый этаж смогла оценить размеры особняка.

Неприятный холодок пробежался по спине, вынудив оглянуться, чтобы найти источник жуткого ощущения. Ботинки и их владельцы продолжали оставаться на месте, но Онда готова была поклясться, что видела, как черная тень молчаливым наблюдателем проскользнула совсем рядом.

Девушка поторопилась вниз и толкнула вперед тяжелую дверь. Та с тихим скрипом поддалась.

– Что? – вслух удивилась Онда, прищурившись от яркого света снаружи. – Ты и правда открыл все двери, Человек?

Как оказалось, двухэтажный особняк стоял на твердом клочке земли, возникшем посреди устья реки, когда та обмелела[1]. К северу от дома она продолжала шуршать складками волн и даже пропускала по своим водам суда, нагруженные жестяными контейнерами.

А на востоке, юге и западе – оставила после себя грязевую отмель, прорезанную канавами и ручьями.

«При желании, весь остров можно похоронить под водой, – думала Онда, осматриваясь: она не знала имени реки, не знала у берегов каких земель проходит ее русло, только слышала пение волн. – При желании?».

Ты же не хочешь убить невинного и прослыть чудовищем?

«Так ли он невинен, как хочет показаться? – размышляла она. – Может, линчевать за дела предшественников и правда не имеет смысла, просто потому, что он тоже Разум.

Но для чего ему вообще понадобилось появляться в городе рядом с Потерянным краем, да к тому же еще и разворошить местную природу столь извращенным способом? Только для того, чтобы навредить нам – единственный логичный ответ».

Тут до ее слуха долетели хлюпающие звуки, доносившиеся словно отовсюду. Онда только сейчас заметила сотню людей в грязных одеждах, которые ползали по канавам, черпали кто кружками, кто мисками воду из ручьев и уносили ее в сторону полноводной реки.

После, уже с пустой посудой, они возвращались, и действие повторялось. Так они пытались осушить весь остров.

Занятие их было лишено всякого смысла. Вода, которую они черпали и уносили, через мгновение возвращалась обратно по протертым настойчивыми потоками каналам. Но люди словно не понимали этого. Они сосредоточенно, без отдыха, продолжали повторять одно и тоже, раз за разом преодолевая путь от истоков к устьям.