Города и горожане

Перед выходными, перед праздниками — не выдали аванс! Это хорошо, если к вечеру понедельника банк расчехлится, а вдруг опять накладки? Сколько, спрашивается, сидеть без денег, возмущался громче всех Колян из-за своего широченного монитора, выбитого у начальника в том месяце. Тася чуть улыбнулась: она-то знала, что Колян не бедствует.

...Николя, баронет-вертопрах, он кутит на отцовское достояние. В его манере прищуривать левый глаз Тасе всегда виделась издёвка — а значит, отменный повод для очередной кровавой дуэли с безымянными статистами.

В вязаной кофте, с тонким мышиным хвостиком не самых чистых волос Тася была незаметна, словно комочек пыли за принтером, но сама при этом замечала всё и всех. Ей это нравилось. Таблички «Экселя» проплывали мимо, привычные до автоматизма. Дни обретали полноту именно благодаря этой маленькой игре, невинной игре в наблюдателя.

Она представляла сотрудников героями небывалых сюжетов, и любые мелочи, которые она подмечала за ними, набухали яркими, как в мультфильме, красками.

Один только Саня оставался загадкой. Бледный, худой, нос с небольшой горбинкой — не то, не струны души, из которых Тася могла бы мысленно извлечь напев. Это всё, на минуточку, вообще никакого отношения к душе не имеет.

Сейчас Саня, прикрыв глаза, напряжённо о чём-то размышлял. Так напряжённо, что переносицу прочертила складка. Тася, чуть наклонив голову, впитывала: в напряжённой обстановке он наконец-то начал проявлять себя. Девушка не описывала для себя то, что видела, не пыталась запоминать — каждая малая деталь сама ложилась на грубые мазки нечёткого образа.

Вот он приподнимается, вот встаёт и медленно, как-то прихрамывая, подходит к Кольке. Сидит Колян прямо напротив Таси, поэтому даже через ворчание прочих сотрудников ей кое-что слышно.

— Можешь, пожалуйста, долгануть до аванса? — спрашивает Саня. — А то у меня планы... Не сходится никак, понимаешь...

Колян неторопливо отваливается на спинку кресла, закидывает руки за голову. Его лицо выражает подчёркнутое недоверие, перетекающее в такой же ненатуральный восторг:

— Санёк! Да не может быть! Я-то думал, ты все выходные на диване проводишь, с книжечкой.

Он хлопает Саню по плечу. «Нет, поймите, банковский день», — громыхает Рита Павловна, объясняя на три стола сразу, почему аванс точно, совершенно определённо не дадут утром понедельника. Тася наваливается на столешинцу, чтобы успеть поймать в шуме нужные ей слова.