ОН - ФЕЯ

Чувства у Азара совершенно растворились и погасли в мутной чёрной воде, как горящие угли в нефти.

Юноша слез с постели и встал над противником с неким превосходством. До жути хотелось пнуть того в живот, но Андрей посчитал это малым – пользуясь первой парализованностью феи, он отцепил от рябины одну ягодку, раздавил её в пальцах, и, запрокинув голову лежащему на боку Азару, влил сок тому в горло.

Враг захрипел и слёзы боли покатились у него по лицу.

- Думаю, ты сейчас чувствуешь себя на моём месте, - сурово, с внутренним торжеством победы, произнёс студент и вышел из комнаты.

* * *

Всю неделю Андрей мстил Азару.

Студент, бывало, ночью подкладывал тому в постель железную кнопку, и, когда тот поворачивался на спину, та врезалась ему в плоть.

Три для Азар ходил, как сонный, он даже колдовать толком не мог, что говорить про то, чтоб навредить кудрявому – тот всегда имел при себе гвоздь на верёвочке, ветку рябины или, если особенно хотел поиздеваться над феем, крошил хлеба тому в постель, из-за чего черноволосому приходилось спать на полу или вообще не утруждать себя сном.

Напакостить тот молодому человеку, естественно, ничем не мог.

Азар был вынужден оставаться в той комнате, терпя все выходки его соседа.

Но на четвёртый день, когда ночью фею всё-таки сморил сон, и Андрей насыпал ему крошек в приоткрытый рот, пытаясь отравить, он не выдержал.

И улетел.

Точнее, ушёл пешком.

Плевать на всю важность этого общежития, лишь бы не терпеть всю эту боль.

* * *

Андрей, наверное, никогда не был так счастлив, как когда пропал Азар.

Студент как раз окончил учиться к концу этой недели.

Так как у родственников он ещё не бывал, то поехал на месяцок, после чего вернулся обратно готовиться к учёбе.

Оля тоже была рада тому, что они победили фею. Точнее, прогнали, но они оба думали именно так.

Однако, конечно, не всё так просто!

В один вечер Андрея пригласили «тусануть» в бар. Студент, так как не пьющий, согласился «только не надолго», и пошёл в заведение, залитое призрачным цветным светом, режущим глаза, и музыкой, способной ввести в заблуждение ценителя точного ритма.

Ночь была тихая, неприглядная, как измазанное синими блестящими чернилами чёрное платье. Дома склонились над улицей, подговаривая фонари создать им тёмных двойников, дороги, похожие на разлившуюся нефть, отражали все источники света в виде круглых, размытых галактик. Небо было тупое и непроницаемое, будто мир накрыли куполом.