Хроники Хранителей

– кивнул Кант. – Причем с минуты на минуту, если мы попали туда же, откуда исчезли. Но получит уже не Ангелом, но Шаманом. Тем, кем он стал, пройдя такой огромный путь. Что он теперь будет с ней делать – это уже другой вопрос.

Глава 33. Шаман

– Ты… помнишь? – наконец спросил Кант.

– Я помню всё. – кивнул Шаман.

Шаман, он же Ангел, он же Будда, он же Мастер Лао Кай, он же – обладатель тысячи имен за весь срок жизни человечества, стоял у окна маленького кабинета на самом верху Башни Солнца и смотрел на Город.

Он спокойно прошел через главный вход. Каждый замок, каждый сенсор, видя его, послушно определил того, на кого он и был настроен – хозяина Башни Солнца, Ангела.

Башню закончили к вечеру. Последний кирпичик встал на место. Наконец-то.

Монитор на столе замигал. Шаман посмотрел и улыбнулся – у входа задержали Канта с Сашей. Охранники держали их на прицеле и спрашивали и хозяина – расстрелять?

– Пропустите. – сказал Шаман в микрофон. – Пусть едут ко мне, наверх. Одни.

…

Они стояли здесь.

В этом самом кабинете, в котором Ангел сбросил Сашу из окна. Вокруг была панорама Города. Здесь же – стеклянная коробка на самом верху огромной Башни Солнца, в которой стоял стол, стул, непонятного назначения шкаф в углу, из него уходил в потолок металлический прут с проводами. Далее, в небо из здания – толстая длинная антенна.

Дверь в комнату – это вход в лифт, на котором приехали Кант и Саша.

Саша нашел крышу комплекса Future… она была далеко внизу.

Так и стояли – Шаман, Кант и Саша.

И не знали, что друг другу сказать.

– Ты… помнишь? – наконец спросил Кант.

– Я помню всё. – кивнул Шаман. – Как ты стоял там, и я швырнул тебя во временную воронку, отправив в прошлое, чтобы ты позже послушно доложил мне, как появилось человечество. Я помню… – обратился он к Саше и кивнул на стекло за собой. – Как держал тебя за шиворот за этим окном. А после – сбросил вниз. Помню, как вы оставили меня на пустой мертвой планете с пламенной фурией. Мы бились с ней долгие века, без паузы и передышки.

Ландшафт этой планеты образовался только благодаря нашей битве. Я помню, как мы однажды остановились, поняв, что оба бессмертны. И хорошо помню, что было после…

Только она и я – одни на мёртвой тёмной планете. Какие у нас были шансы поступить иначе? Я долгие десятилетия пытался её убить, долгие века мы провели на разных полушариях. На моём было темно и холодно, а на её – тепло и светло. Она сама была его теплом и светом.