Хроники Хранителей

Наверное… И ещё этот киборг. – кивнул он на таксиста.

– Кто бы говорил. – подмигнул ему в зеркало заднего видения таксист.

– Тогда откуда здесь появились люди? – выдохнул Саша.

– Сам удивляюсь – в тон ему ответил Кант. – Возможно, мы пришли слишком рано?

Мимо пронеслась стая не то птиц, не то крылатых рептилий. Стая летела прямо на жигули, атакуя машину, как вдруг развернулась и улетела прочь!

– Что это с ними? – удивился Кант. Развернулся и охнул.

За машиной высилась огромная чёрная туча. Она была чёрной даже на фоне абсолютно чёрного пустого неба.

Ангел. Он нагонял их.

– Что-нибудь можно сделать? – спросил Саша водилу, который невозмутимо рулил к горизонту.

Водила обернулся, меланхолично посмотрел на тень.

– Втроём не улетим. – покачал он головой. – Солярки мало.

– Тогда что делать? – вцепился в него Саша. – Можешь задержать его?

Парень сморщил нос.

– Так он в небе. А я что, баба яга, в небе летать?

– Так ты и так же летаешь? – удивился Кант.

– Это не я летаю… – любовно погладил руль таксист.

Прогремел раскат грома, вспышки молний мелькали справа и слева от машины. На крыше словно взорвалась бомба, такси тряхануло – похоже, одна таки попала в них.

Ангел догонял.

От безысходности, ни на что не надеясь и уже даже шутки ради, Саша крикнул:

– Так стань женщиной!

У Канта челюсть отвисла. Несколько секунд в кабине царила тишина – только мотор ревел скрипучую песню и в тон ему ревела туча за ними, настигая. А после водитель пожал плечами, будто речь шла о том, кто пойдет в магазин на кефиром.

– Когда я уйду, нажмите вот сюда, сюда и потяните за этот рычажок.

Потом он так же деловито, как и делал все остальное, снял кепку… Длинные русые волосы упали на оформившуюся грудь. Верхняя пуговка на клетчатой рубашке натянулась, сорвалась и отскочила. Треснули джинсы.

Шея стала тонкой и изящной. Руки – из натруженно-деревенских превратились в утонченные и легкие. Фигура из угловатой стала округлой, гибкой.

Он… теперь уже она – обернулась и Саша с Кантом увидели вместо простоватого деревенского парня – писаную фигуристую красавицу, которых обычно показывают в фильмах в роли императриц.

Это не была измученная красота моделей или загадочная, какую любят приписывать хрупким поэтессам и своей первой школьной любви. Это была красота мощная, сильная – она била вперёд, как прожектор. Красив был взгляд силой и глубиной. Красиво каждое движение – изящное и чуть шаловливое.