Дело пахнет керосином

Надо сказать, что обдувалась она всеми ветрами, со всех сторон. В щели между досками, которые должны были служить стеной, легко можно было пропихнуть кулак. Увы, но никакого намёка на двери у данных строений тоже не имелось, поэтому и со щелями никто и никогда не заморачивался. На месте двери висела занавеска из мешковины и точно таким же материалом была покрыта крыша лачуги. Внутри стояла криво сбитая кровать, где с трудом мог поместиться взрослый мужчина среднего роста, а для гнома она была бы слишком узкой. У кровати, или лучше сказать, лежанки, стоял деревянный стульчик.

Перед стульчиком небольшая самодельная печка, выложенная из камней, на которой можно было что-нибудь приготовить, будь под рукой кастрюля или сковорода. На гвозде, вбитом в досчатую стену, висели старые рыбацкие сети. Стен заглянул под лежанку и увидел там небольшой рулон драной мешковины. Он вытащил и развернул его.

«Что ж? Если мне предстоит сыграть спектакль, так пусть это будет лучшая роль второго плана!» - Подумал Стен и начал раздеваться.

Через щели в стенах дул пронизывающий ветерок, из-за которого Стен чихнул так громко, что спугнул чайку, гнездившуюся на крыше. Закутавшись в мешковину, он аккуратно свернул свою одежду и затолкнул её под кровать, накрыв сетью, висевшей на стене. Благо в мешковине имелись дыры и Стену удалось кое-как совместить отверстия с расположением своей головы и рук. Тем не менее, мешковина по-прежнему висела на нём крайне нелепо. Стен долго крутился, стараясь придумать хоть что-то, а потом вспомнил, что на пляже видел кусок канатной верёвки.

Выйдя из лачуги, он осмотрелся и довольно быстро нашёл тот самый кусок, который уже облюбовал краб. Стен осторожно оттолкнул краба ногой, поднял верёвку и подпоясался.

«Это гениально! – порадовался своей смекалке Стен. - И главное, что всё из подручных средств! Что ж, теперь нужно, как можно лучше вжиться в роль.»

Стену пришла в голову некоторая фабула, будто он путешественник-сирота по имени Иоганн. Злые козни дядюшки-аристократа довели его до такого жалкого существования и теперь ему ничего не остаётся, как скитаться по миру в поисках куска хлеба.

От придуманной истории Стен и сам прослезился, а потом вернулся в лачугу и лёг на лежанку, поджав ноги.

«Что ж, нужно теперь так изменить свою психофизику, чтобы даже самый заядлый кабатчик не смог раскусить меня!»

11

Таверна «Дохлая селёдка» была излюбленным местом для портовых шлюх, мелких жуликов и пьяных матросов, которые были хуже прочих.