Рецидивист. Век воли не видать

- Первое, - Миша загнул один палец на руке. - Это – уголовное дело, заведенное на Дубова Прохора Фомича, одна тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года рождения, вора-рецидивиста экстракласса.

- Есть! – согласилась Ольшанская, бегло делая пометки в своем блокноте.

Второе, - Миша загнул еще палец, - в сыскную часть обращается некто Лопухин, коллекционер различных древностей. Он утверждает, что в скором времени его попытается ограбить «некий проходимец» Дубов, после того, как он, Лопухин, отказался продать ему раритетный свиток эпохи какого-то там древнего китайского императора.

- Судя по документам, - подключилась Ольшанская, - царские опера сработали профессионально – Дубова берут с поличным у открытого сейфа и отправляют на каторгу... Слушай, Миша, а откуда в деле взялись отпечатки пальцев? Насколько я помню, в те годы не то, что дактилоскопией, а даже бертильёнажем[1] редко пользовались. Эти методы появились позже…

- Отпечатки пальцев? – переспросил Миша. - Так они и были сняты несколько позже, в тысяча девятьсот десятом.

Тогда Дубов поймался еще раз – его случайно опознал кто-то из прислуги Лопухина. Это где-то здесь... - Он полистал архивное дело в поисках нужной записи. - Вот, здесь написано: при себе Дубов имел документы на имя Павла Рябова…

- Как ты сказал? Павел Рябов? – спросила Ольга.

- Да, Рябов, - кивнул он.

Ольшанская довольно хлопнула ладонью по столешнице:

- Так и по Сибирскому делу он проходил как Павел Рябов! Значит, все-таки мы на верном пути!

***

В комнате для допросов Ольшанская едва не извелась в ожидании Каина.

Информация, свидетелем которой она стала, разжигала её любопытство. Того, что она узнала, не могло быть в принципе – ну не может простой человек столько прожить.

Когда Ольшанская осталась с Каином наедине, она вынула из портфеля папку с копией дела коллекционера Лопухина и положила её на стол перед Каином.

- Полюбопытствуй, Ключник, - произнесла она, наблюдая за реакцией заключенного.

- Хорошо, Ольга Ваильевна! - Каин потянулся за бумагами, а в глаза Ольшанской бросилось изобилие татуировок, покрывающих сплошной синевой руки Каина.

Ольга схватила его за руку и впилась взглядом в татуировки.

- Это… ты… когда успел? Ведь еще вчера ничего не было?

Каин со смехом наблюдал за действиями следователя. Глаза Ольшанской «вылезают из орбит», когда она понимает, что татуировки старые, а «не только что набиты».

- А эти... Они же старые!!! – не сдержавшись, воскликнула она.