Кабаре - внутри

Ни одного исполненного философского переживания вывода, совсем ничего, никто даже не умер.

- Ну, полагаю, кому-то всегда приходится остаться разочарованным,- усмехнулся Джаз-смерть.- Кому-то всегда приходится споткнуться, поперхнуться, подавиться, чихнуть и еще ненароком припомнить своего злющего папашу. Но вы всегда сможете сократить число разочарованных за счет вашего слога, за счет стиля, за счет вашего неизменного черного юмора, в конце концов! Я мог бы сказать вам напоследок какую-то банальность, вроде,- он перешел на монотонное квази-профессорское бубнение: - «Нельзя всем угодить», «Мир недовольными полнится» или «Если бы я всерьез воспринимал всяческую критику в свой адрес, я бы не мог достойно выполнять свою работу.

- Да уж,- веско заметил я.- Хорошо, что вы все же избежали банальности на прощание. Это бы все испортило.

- Испортило бы, да… И все же вы кое-в-чем ошиблись.

- Правда?- теперь уже удивился я.- В чем же?

- Вы сказали, что никто даже не умер. Но кто-то все-таки умер.

- Кто?!- я был поражен. 

 И тут же начал оглядываться. И сразу все понял.

- Она попросила позволить ей домыть пол,- бесстрастно проговорил Джаз-смерть и в тот же миг прекратил напоминать доброго приятеля.- Сказала, порядок – есть порядок. И я позволил ей. Тем более, что здесь такое хорошее пианино и…- он сделал паузу,- такая хорошая и редкая возможность «просто поболтать».

 Я не мог вымолвить и слова.

- До встречи,- сказал он напоследок и взял старуху под руку.

 Я кивнул и молча уставился им вслед. И глядел, пока они не исчезли за дверью.

Часть II. Кабаре – внутри.

 …Глупость. Шутка. В некоторой степени издевательство. Крошечная месть. Которая не способна навредить, но унять тоску и избавить от грызущих душу и разум сомнений – вполне.

 Во тьме проглядывают замершие силуэты музыкантов и очертания инструментов. Луч прожектора вырисовывает круг на багровом занавесе. Рыжий человек в шляпе-котелке стоит в самом его центре – он будто тонкий зрачок кошачьего глаза. На руках у него – белые перчатки. В руках – двухрядная гармошка с красными мехами. Меха, словно губы в улыбке – сходятся и расходятся. Медленно-медленно.