Венец. Эпизод третий

Вместо того, чтобы оружно возвращать своих бывших поданных в лоно империи, государю рекомендовали узаконить их самопровозглашенный статус. Первыми в мире признать независимость Калифорнийской Республики и заключить с ней союз. Прицепом шли улучшившиеся отношения с Теночтитланом, что в свою очередь было щелчком по носам французского и испанского монархов. Подозреваю, именно последний аргумент оказался решающим.

Вчерашние колонисты, которые, строго говоря, русскими уже не были — намешали крови с немцами, испанцами и местными туземцами — народом все же остались братским.

И жест самодержца оценили. Провозгласили российского императором другом, товарищем и компаньеро республики, подписали договоры и даже выделили в своем парламенте не занимаемое место, которое «отныне и на веки вечные» принадлежало члену царской семьи.

До прихода лечащего врача Кэйт делать было нечего, и мы с ней погрузились в сравнение истории ее и моего мира. В какой-то момент мне показалось, что она изрядно перегибает палку, «тыкая» в некие узловые места прошлого, и объясняя, почему у нас все пошло не так, как у них.

— Мне кажется, что сравнивать истории наших миров не вполне корректно, — заметил на это я. — У вас не было ни Старших рас, ни Младших.

— Чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь в том, что влияние на ваш мир они оказали не слишком большое. Да и то, как внешний, а не внутренний фактор, — возразила девушка.

— Как это! — возмутился я.

— А войны Старших рас?

Их одних хватило бы, чтобы признать «влияние» нелюдей на историю мира. Три войны, каждая из которых перекраивала политические карты и уничтожала тысячи людей. А еще ведь были конфликты, которые на статус войны не тянули, и там тоже участвовали нелюди. Не оказали существенного влияния, ага!

— Да взять хотя бы Последнюю! — запальчиво начал я. — Если бы в конце девятнадцатого века орки не вышли из своей очередной, как ты ее называешь, изоляции, и вместе с гномами не развалили планы эльфов, сейчас земли Российской Империи были бы поделены между франками, германцами и османами! А в Европе не осталось бы ни Испании, ни Италии, да никого вообще, кроме франко-германцев! И над всем этим возвышались бы длинноухие!

— Вот! Вот про это я тебе и говорю! — тут же воскликнула девушка.

— Все их влияние — это войны. Политика, геополитика, конфликты друг с другом и с людьми. Ну и магия, естественно.