Кайзер

Конечно, если нужно было, чтобы эффект её сохранялся долго. Обычные кратковременные воздействия, как их ещё называли, микро-корректировки сознания, были доступны практически всем обладателям Дара Магии. Это был рекомендованный способ воздействия, чтобы не вызвать подозрения у окружающих.

– Меня очень удивляло, что никто не ищет преподавателя исчезнувшего в середине семестра, но если ты говоришь, что я уволился, то это вполне всё объясняет. Хотелось бы уточнить, я это сделал сам, пришёл и уволился?

Я кивнул:

– Я, конечно, не присутствовал, но слухи ходили именно такие.

И на кафедре не стали их опровергать. Ваши пары спешно раскидали другим преподавателям и через неделю всё успокоилось.

– Вот же гады, как они!

Я поспешил оправдаться за преподавателей:

– Вас все помнят, и до сих пор очень удивлены вашим спешным решением. – Сказав это я осознал некоторую нелогичность высказанного утверждения.

Он отмахнулся

– Да я не о коллегах, а об охотниках.

Не понимая я переспросил:

– Охотниках?

– Ну да, охотниках за Даром.

А ведь Велизёр предупреждал меня, что такой момент наступит. И кстати, у меня до сих пор нет полной уверенности, что ты не из их числа, учитывая твой особый Дар.

На последнее утверждение я не обратил внимания, ведь все основания подозревать меня у него были. Да и оправдания мои смотрелись бы сейчас как-то не к месту. И тем более я не стал рассказывать о наличии другого Дара, не менее ценного. Меня больше заинтересовало имя прозорливого знакомого Юлиана Петровича.

– Велизёр, который Рьяный? Автор трактата об умертвиях?

Душа кивнула:

– Да, именно его.

Я недоверчиво возразил:

– Так он же жил в начале восемнадцатого века.

– И все до сих пор верят его хитрой фальсификации. – Он покачал головой. – А достаточно было бы дать специалисту-лингвисту текст его книги на анализ и всё бы сразу вскрылось. Да, любил он устроить хороший розыгрыш.

– Так значит, он всё придумал про свои исследования умертвий?

Юлиан Петрович хитро посмотрел на меня.

– Помнишь, я рассказывал тебе о маге, обратившем себя в трупоеда? Это и есть Велизёр Рьяный.

Его в миру звали другим именем, но история имя это не сохранила, как и моя память. Я сейчас и вовсе не уверен, что он представлялся как-нибудь по-другому. Даже моя память имеет свои пределы.

Преподаватель замолчал, вероятно отправившись в своё далёкое прошлое, а я украдкой посмотрел время на мобильном. Прошло двадцать шесть минут с момента моего звонка Хан-Нае и каждая минута была важна.