Час-корень

Не то что в промозглом Питере, где ореховые деревья тоже иногда попадались, но, по сравнению со здешними, выглядели как недокормленные бедные родственники.

Рядом был асфальтовый пятачок с металлическими столбами в человеческий рост и проволокой для сушки белья. Роберт пригнулся, чтобы не зацепиться за эту проволоку макушкой, и подошёл к подъезду (питерское словечко «парадная» было бы тут не совсем уместно). Бабулька, сидевшая на скамейке, спросила с подозрением в голосе:

— Вы в какую квартиру?

Он подавил соблазн послать любознательную гражданку подальше — решил, что не надо портить отношения с будущими соседями.

— В одиннадцатую.

— А, — сказала бабулька, — ясно. Это на четвёртый этаж, а там — посредине. Значит, нашли они всё-таки, кому сдать? Ну, повезло им, а то была сплошная морока…

— Спасибо за консультацию.

У собеседницы явно были ещё вопросы, но он не стал дожидаться — кивнул и юркнул в подъезд. Моргнул, привыкая к затхлому полумраку, и двинулся вверх по лестнице. На стенке между третьим этажом и четвёртым чернела надпись маркером: «Танюха the best!» Рядом неведомый полиглот изобразил кривое сердечко.

Дверь в одиннадцатую квартиру была обтянута коричневым дерматином. Роберт нашарил в кармане ключ — и застыл.

Откуда-то сверху донёсся вой.

По спине прошёл холодок.

Вой был тихий, на грани слышимости, но, без сомнения, тот же самый, что и на въезде в город. Визгливый плач аномалии.

Роберт, оставив чемодан, сделал несколько несколько шагов по ступенькам и заглянул на пятый этаж.

Роберт пробормотал ругательство.

Мелькнула мысль — а не едет ли, часом, крыша? Может, он в поезде перегрелся, а теперь пошли глюки…

«Хрен вам», — подумал он.

Пусть воют хоть до позеленения, ему наплевать.

Вернулся к своей двери, открыл и шагнул с вещами через порог.

Квартира и в самом деле оказалась приятной. Прихожая небольшая, но развернуться можно. Слева — санузел, прямо по коридорчику — кухня с мутно-стеклянной дверью, справа — жилая комната. Мягкий рыжеватый диван, раздвижное кресло, письменный стол и шкаф. Бежевые обои с ненавязчиво-рельефным узором. Телевизор в углу и дверь на балкон.

Ковров на стенах, к счастью, не наблюдалось, зато в наличии был другой полузабытый реликт — городской телефон на тумбочке.