Некроотдел

А ещё подумал, что неплохо бы завести свою вечно закрытую пачку сигарет, которую я бы распаковывал только в Лимбе и каждый раз по-новому.

Как думаете, нужна эта глава?

Глава 2. Самая худшая работа

В Лимбе ты появляешься в той же одежде, в которой был до вызова. Познав эту простую истину, я резко обрëл страх раздеваться. И не зря — стоя посреди ночи в какой-то больничной палате, я тихо радовался, что мне не нужно срочно укутываться в ближайшее одеяло. Своего тела я малость стеснялся.

Это ладно я ещë перед сном раздеваться перестал, но мыться-то мне как?! Впрочем, успею ещë подумать.

Я оглянулся вокруг и никого не увидел.

Странно. Очень, очень странно. Мало того, что никого нет, так еще и видений никаких не было. Может, это и не вызов? Осознанное сновидение! Если это так, то пусть тут возникнет… суккуб! Буду пытать еë воздержанием.

Увы, желание не сбылось. Я ещë раз огляделся, но так никого и не заметил.

— Эй, — раздалось у меня за спиной, и я обернулся.

Мне ещë не доводилось видеться с Сомнией по ночам. Соответственно, я впервые видел, в чëм она спит — и впервые боролся с желанием во всех деталях запечатлеть еë образ.

В глаза, дурень, смотри… Сегодня они зелëные. Велик шанс, что это их натуральный цвет — не надевает же она цветные линзы перед сном? И всë же, на полсекундочки, просто чтобы знать, у неë же под футболкой есть… что-нибудь?

Взгляд Сомнии резко налился свинцом.

— Чем пытаться смотреть в глаза, лучше просто отвернись, — с леденящим душу холодом отрезала она.

И то верно.

— Ты не видишь клиента? — спросил я, отвернувшись.

Сомния оглянула окружающее нас пространство: белые кровать и стул, какие-то аппараты непонятного назначения, выложенные бежевым кафелем стены — мы явно были в больнице, в какой-то специальной палате, но назначение помещения я угадать не мог.

— Ну не-е-ет… — вдруг протянула девушка с тяжестью.

Один только вид комнаты уже портит ей настроение? Черт.

— Ты тут раньше была?

— Ага… Пару раз.

— И-и-и?

— Молчи.

Стерва.

Сомния осторожно, будто со страхом, подошла к тумбочке, на которой валялась куча тряпья. Положив на неë руку, она тяжко выдохнула и снова посмотрела на меня:

— Ты, кажется, собирался отвернуться.

Стерва.

— Оке-ей, — решил я не лезть на рожон и развернулся к ней спиной. — А что случилось-то?

Молчание. За спиной у меня зашуршали тряпки, и вдруг на всю комнату раздался плач младенца.