Некроотдел

Наверное, мне повезло, что я недавно пересматривал “1+1” и примерно представлял, как вести себя с паралитиками. “Славься французский кинематограф!” — думал я, везя его по коридору.

Черт… Я сёрьёзно сейчас делаю то, что делаю? Везу деда в операционную на встречу с демоном? Это же ужасно… Ох, черт, как бы мне было тяжело, не будь я циничной мразью! Фух, как вспомню, так и на душе сразу легче становится.

Я завёз деда в операционную и увидел, как там в медицинской маске и халате поверх утреннего прикида стоит демон, разглядывающий хирургическую пилу.

— Тебе его на стол? — спросил я, всеми силами давя из себя цинизм.

— Если ты не против.

Я был не против. Я был и не за, но весь контекст ситуации явно подразумевал, что дед окажется на столе и что положу его туда я. Сделав дело, я отпросился у Фобоса выйти и мерным шагом пошёл обратно в палату.

— Удачи, — добавил я перед выходом.

Хотелось много чего сказать. Что дед почти ничего не чувствует и не понимает. Что я буду сидеть в палате деда и лучше бы нам там не пересекаться.

Что мы оба — монстры, и оба ужасны по-своему. На задворках сознания даже мелькнула мысль предложить ничего не делать и посмотреть, что будет.

Но я решил промолчать.

Я — не “я” в этом загробном мире. Я и не монстр никакой. Просто робот. Инструмент, не несущий ответственности. Разве судят катафалк за то, что на нём возят трупы? Нет. Это его предназначение. Логично предположить, что по той же причине не судят и палачей.

Я не слышал ни единого звука, доносившегося из операционной, и всё же это не мешало мне против собственной воли представлять сцены, развивающиеся за той дверью.

В какой-то момент я заметил, что отворачиваю голову, пытаясь не смотреть их. Сомнительность практики заключалась в том, что сложно отвернуться от картинки у себя в голове. И всё же я отворачивался, и каждый раз пытался огромной надписью загородить видеоряд в своё воображении. “Палачей не судят”, — гласила она. Повторяя её, как мантру, я лежал на дедовской больничной койке и смотрел в потолок, то и дело вертя головой.

С этой мыслью я и вернулся в реальный мир.

***

— Бабуль! — девушка потрясла плечо спящей старушки, и та проснулась. — Ты чего заснула? Пойдём в хлев.

Ещё не отошедшая ото сна бабушка поднялась с кровати. Глаза внучки горели и звали за собой, словно два голубых болотных огонька.

— Какой хлев? — спросила бабушка.

— Ну бабуль, не прикидывайся. Ты обещала, что научишь меня доить коз.