Преображение РадиМира

Чай остыл до комнатной температуры, хотя полминуты назад был обжигающим. Толстяк еще раз недоверчиво отхлебнул, потом осторожно поставил чашку на заменявшую ему стол тумбочку.

«Не иначе, сглазил, – заволновался он. – Может, я уснул на несколько минут и сам не заметил? Ага, а зал с колоннами мне приснился. Ерунда какая-то. – На всякий случай Валерий ущипнул себя за руку. – Больно, однако. Так, так, отчего мог замерзнуть чай? Кстати, «мороз» в этом словаре имеется?»

Знакомое слово обрадовало исследователя, поскольку оно ничуть не отличалось от английского.

- Конечно айс, мог бы и не смотреть. Айс он ведь и в Африке айс!

Чашка не выдержала его восторга и со звоном разлетелась на две части. Ее содержимое осталось на столе в виде коричневатого куска льда в форме лопнувшей посуды.

- А вот это уже серьезно, - он взял затвердевшую жидкость в руку. Ледяной «куличик» холодил ладонь, от тепла которой вниз упали несколько капель чая. – Померещиться может что угодно, но с тактильными ощущениями не поспоришь - у меня в руках заледеневший чай.

Разговор с самим собой выдавал взволнованность. Обычно, когда мужчина работал над сложной программой и испытывал большие проблемы, он начинал проговаривать свои действия. Иногда помогало.

- Когда уволят за прогулы, смогу в цирке выступать, фокусы за большие деньги показывать. Но почему-то не покидает ощущение, что меня кто-то дурачит… Кстати…, - Шохов поставил лед рядом с компом, вытер руки о футболку и набрал слово «дурачить».

- Stultus, - перевел ноутбук, а экспериментатор по инерции озвучил.

Не заметив никаких изменений, он обернулся. Ни стена, ни спинка дивана не поменяли даже цветовых оттенков, все осталось на своих местах.

- Этот словарь, похоже, надо мной издевается: хочет - показывает фокусы, а хочет - забивает по полной на все мои потуги.

Валерий теперь ожидал чуда от каждого произнесенного слова и слегка расстроился, когда его не произошло.

Пыль, с которой он так усердно боролся сегодня, на зеркале осталась нетронутой, но и через нее было прекрасно видно… Шохов долго рассматривал отражение, не зная, то ли падать в обморок, то ли ржать как лошадь.