Лучшая в мире боярка с демоном ГГ

Спустя время, когда мне удалось плюс-минус прийти в себя, я наконец понял что происходит.

Больница. Престижная столичная больница, в которой я лежал ни раз и не два из-за отсутствия дара и поломанного ядра. В данном случае – палата длительного стационара с кучей оборудования, люксовой мебелью, огромным телевизором и видом на красивую зелёную лужайку.

— Господин Маркус, вы очнулись! – в палату забежал главврач, и по совместительству, хороший приятель отца.

Его я тоже узнал.

— Да нет… просто сплю с открытыми глазами.

Настроение не сказать что прекрасное, но пошутить хотелось. Не знаю почему. Мозг как будто… перезагрузили. Что-то в нём поменялось. Кажется, что нейроны напрочь перестроились, и теперь все мыслительные процессы идут вообще по другим путям. Странно.

— Что-ж, вы шутите. Это уже хорошо, - вздохнул доктор.

Зрение, как и тактильные ощущения, всё ещё не нормализовались, но даже так я прекрасно наблюдал подключенные к телу катетеры, датчики и вибромассажёры.

— Я был в коме, да? – настроение тут же исчезло, а тяжесть воспоминаний упала на плечи и сбило дыхание.

— Месяц, - кивнул доктор.

— Ох… блядство, - стало не по себе, - Что произошло?

— Главное не переживайте и не нервничайте.

— Ох, поверьте, если бы хотел, то не смог…

— Это хорошо, - кивнул доктор и пошёл мерить показания приборов.

— Ну как сказать…

Всё ужасно болело. Особенно голова. Ощущение, будто в ней и впрямь кто-то копошился.

— Господин Маркус, давайте для начала удостоверимся, что вы идёте на поправку, а затем вы всё узнаете, хорошо?

— Нет, расскажите мне сей…, - я резко замолчал.

Так…

А почему я должен узнать именно сейчас? Раньше бы я наверняка настаивал на том, чтобы мне всё рассказали прямо здесь и сейчас, но вот теперь…

Зачем? Что бы там ни было, это будет касаться меня, Генриха, силы и мамы. Все четыре темы так или иначе вызовут волнение, что в моём состоянии может лишь ухудшить ситуацию. Конечно, новости могут быть и радостные, но полагаться на удачу в вопросе здоровья, это… нерационально.

Я не должен сейчас узнавать случившееся. Это неразумно. Волнение, испытываемое сейчас – может быть слабее тревоги, выработанной потом. И к сожалению, если я прикажу врачу всё рассказать, то он выполнит приказ, просто потому что я для него клиент номер один, а он слишком печётся о своём месте. И я не могу его винить, ведь мало кто хочет терять работу, верно?

Но вместе с тем, это столь же умно, сколько глупо и ничтожно.