Немезида белая

Любимый «вольвешник» покорно дожидался возле забора без калитки. Я бегло осмотрел его и не без облегчения выдохнул, не обнаружив ни свежих вмятин, ни царапин. Дом комиксиста стоял темной коробкой, в которой как бы тоже царствовал сон. Разумеется, это было не так. Едва я поднялся на террасу, а оттуда прошел в комнату-студию, сразу же ощутил, какое мощное напряжение испытывают мои новые друзья.

Первым я увидел Блипа: здоровяк по-прежнему сидел за чертежным столом и с отрешенным видом делал ленивые наброски. Видана, свернувшись калачиком, лежала на кожаном диване в углу.

На полу возле нее стояла кружка с недопитым чаем. Когда я вошел, девушка вскочила на ноги, толкнув кружку, — оставшийся напиток разлился по полу.

Дана бросилась навстречу мне. Более всего в тот момент она напоминала собаку, радующуюся возвращению хозяина. Мне даже показалась, что вот сейчас она кинется мне на шею. Наверное, я не был бы против.

Но буквально за метр до меня девушка остановилась, поумерив прыть, неловко заломала руки за спиной.

Восторг на приятном личике приобрел оттенок виноватого смущения и сразу же — неподдельного ужаса.

— Господи! — воскликнула она. — Ты… ты в порядке?

Я покачал головой и, кажется, нервозно хихикнул.

— Нет. Я очень даже не в порядке.

— Что она с тобой сделала… — тонкая ручка потянулась к моему лицу, но так и не притронулась. — Избивала тебя?

— Не гладила — точно.

— Что с твоей одеждой?

— Скорее всего, порезался о стекло, когда выпадал из окна.

— Ты выпал из окна?!

— Да, оступился по неосторожности.

— Я пришел к выводу, что гордость во мне пока не отмерла: признаваться одной девушке в том, что мне накостыляла другая, было совсем уж распоследним делом. — Но это неважно. Главное — мы можем больше не беспокоиться по поводу Феминатора.

Дана взглянула мне прямо в глаза и совсем другим тоном, лишенным сопливой нежности, спросила:

— Ты ее убил?

— Не я — триада. В отеле она зарезала Яна и его охранников. Китайцы пришли расквитаться. Очень вовремя, замечу.

— Мы рады, что ты выбрался, — сказал Блип.

— Ты изменился.

Он повернулся вполоборота к нам, но привычно смотрел едва ли не в другую сторону. Во мне забурлила раздражительность.

— Да, твою медь, то дерьмо, какое приключилось со мной, — меняет, знаешь ли. А ты, Нострадамус заплывший, мог бы и предупредить, если видишь мою судьбу!

— Только уже свершившееся. Да и то с опозданием примерно в неделю.

— Ой, как удобно!

— Тебе надо к врачу, — заботливо промурлыкала Дана.

— Да, надо, — кивнул я.