Немезида белая

— Значит, остаемся в неведении. Что, возможно, не такая уж и плохая идея.

Блип навострил уши. Дана, пребывавшая в темных думах, подняла голову и настороженно спросила:

— Ты это к чему?

— К тому, что зачастую правду лучше не знать. К тому, что все наши страхи, всё то, что грозится нас остановить, может вдруг оказаться правдой.

— Что ты пытаешься сказать?

Я посмотрел на нее, на Блипа — и, набравшись мужества, выпалил:

— Я умываю руки.

— ЧТО?! — ошарашенная моими словами, Видана вскочила на ноги.

— Я сваливаю, сестренка. Альбинос и сам по себе — мощнейший телепат, а с треугольной хреновиной за спиной он и подавно станет полубогом.

— Это повод сдаться?

— Ты ведь не сдаешься, когда решаешь обойти стену из железобетона, а не пытаешься проломить ее головой?

— Но… но мы собирались дать отпор! — не унималась девчушка.

— До того, как я узнал про Альбиноса, задача казалась выполнимой. Теперь — нет.

— Вместе мы сумеем его одолеть!

Я хмыкнул.

— Да? Каким образом? Навалимся гурьбой, навешаем подзатыльников? Он не даст приблизиться к себе и на десяток метров — сразу спалит мозги чертовым «фокусом».

— Это твой долг! — вскрикнула Дана. — Ты с самого начала взялся защищать нас всех — ну так продолжай! Или бросишь на полпути?!

Она была непривычно эмоциональной.

— У меня остались знакомые в ГРУ и ФСБ — сообщу им, может, что-нибудь придумают.

Дана раздраженно фыркнула, покачала головой.

— Друзья из ГРУ… Открытие уже завтра! Двадцать первое число! Кроме нас, никто ничего не успеет предпринять, ты понимаешь?!

— Уверен, всё рассосется само собой, — как обычно.

Я поднял с пола плащ и пистолет, направился к выходу.

— Ты просто трус! — крикнула мне в спину девушка. — Столкнулся с настоящей угрозой и сразу же забоялся.

Я развернулся, чувствуя, что меня снова начинает одолевать гнев.

— Вы только посмотрите на нее! Почитала комиксы — и думает, что всё узнала! Но ты не знаешь, насколько могущественен Альбинос. А я — знаю. Потому что получал от него по башке; потому что видел собственными глазами, как парень, попавший в «фокус», прострелил себе голову — лишь бы всё прекратилось! Я до сих пор помню треск разлетевшейся черепной коробки.